ЛЕОНИ ПРИ ДВОРЕ

– Милый Джастин! – вскричала она. – Мы вряд ли и три вечера останемся дома, даю слово! Вот приглашение мадам Дюдеффан на суаре в следующем месяце. А это от графини де Мейли – на бал. И от милейшей мадам де Фолимартен на субботу! Еще…

– Пощади нас, Фанни! – сказал его светлость. – Принимай или отказывайся, как сочтешь нужным, но избавь нас от перечислений. Малютка, что это?

В комнату, пританцовывая, влетела Леони с букетом, к которому была прикреплена карточка.

– Монсеньор, они такие красивые, правда? От принца де Конде. По-моему, он так любезен!

Фанни поглядела на брата.

– Итак, мы начали, – сказала она. – Хотелось бы мне знать, как мы кончим?

– Я кончу в долговой тюрьме, не сомневайся! – отозвался Руперт из глубины кресла. – Двести гиней вчера вечером, и…

– Руперт, это безрассудство! – воскликнул Марлинг. – Зачем играть на такие высокие ставки?

Руперт не снизошел до ответа на столь нелепый вопрос, и паузу прервал Хью.

– Мне кажется, это родовое, – сказал он, – хотя, конечно, Руперт – вертопрах.

– Нет! – возразила Леони. – Он очень глупый, но он не вертопрах! Монсеньор, скажите, что мне надеть завтра для Версаля? Мадам говорит – голубое, а я хочу опять надеть мое белое.

– Нет, малютка. Явиться дважды подряд в одном туалете – это значит вызвать скандал. Наденешь золотой и тускло-жёлтый туалет. С сапфирами, которые я тебе когда-то подарил. И не будешь пудрить волос.

– О? – сказала миледи. – Почему, Джастин?

Хью отошел к камину.

– Не потому ли, Джастин, что ты всегда питал страсть к тициановским волосам?

– Вот именно. – Герцог поклонился. – Какая у тебя превосходная память, мой милый!

– Ничего не понимаю! – пожаловалась Фанни. – О чем вы?

– Мне самому неясно, – сказал Эйвон. – Спроси Хью. Он всезнающ.

– Нет, ты несносен! – Фанни надула губы. – Тускло-желтое? Да, это будет хорошо. Леони, любовь моя, нам необходимо заказать юбку с золотой сеткой у Сериз. Это последний крик, как я слышала. – И она принялась обсуждать наимоднейшие фасоны.

А потому Леони и ее эскорт оставили их развлекаться на свой лад, а сами покатили в легкой карете по версальской дороге. На Леони тотчас нахлынули воспоминания. Она сидела рядом с леди Фанни и через ее пышные юбки заговорила с герцогом.

– Монсеньор, а вы помните, как мы ехали в Версаль перед тем, как вы подарили мне эту цепь? – И она потрогала сапфиры, сверкавшие на ее белой шейке.

– Помню, малютка. И помню, как на обратном пути ты уснула и не желала просыпаться.

– Правда. – Она кивнула. – И как странно ехать ко двору еще раз вот так! – Она кивнула на свои юбки и развернула веер. – Принц был вчера на вечере у мадам де Кашерон, монсеньор.

– Да, я слышал, – ответил Эйвон, который там не присутствовал.

– И танцевал с девочкой два раза! – заметила миледи. – Просто забыв о приличиях!

– Верно! – согласился Руперт. – Если хотите знать мое мнение, то он туда приехал только ради Леони.

– Да, – простодушно сказала Леони. – Он сам так говорил. Мне он нравится.