Я с трудом сдерживала себя, пока Энрике дель Рио говорил и говорил, никак не объясняя, что же все-таки грозит Эндрю. Наконец, когда он остановился перевести дух, я торопливо спросила:

– Вы сказали, что бунтовщики используют Эндрю. Но что же угрожает его жизни, синьор?

Поезд с шипением тронулся с места. Энрике дель Рио подождал, пока шум немного стихнет.

– Несколько недель назад guardia rural захватила шесть человек из банды Дельгадо. Они сейчас в Оахаке ждут суда. Наверняка их признают виновными и приговорят к расстрелу. Когда Эндрю вернулся в Мексику, он поехал к Дельгадо в качестве друга, а они взяли его заложником и тайно требуют от властей, чтобы ту шестерку отпустили, а иначе Эндрю будет повешен.

Наступило долгое молчание.

– Значит, так Дельгадо ведет себя с другом? – спросил Тоби.

Энрике дель Рио пожал плечами:

– Ему трудно держать в руках свою шайку. Если он спасет шестерых бунтовщиков от смерти, это на какое-то время поддержит его авторитет. Ведь Эндрю для всех – юноша из богатой семьи, играющий в революционера, следовательно, он очень удобная жертва.

– Вы уверены, – задумчиво спросил Тоби, – что Эндрю с ними не заодно?

– Совершенно уверен, синьор. Нам пришлось прибегнуть к помощи посредника, чтобы губернатор мог вступить с Дельгадо в переговоры, так он видел Эндрю и говорил с ним. У него нет никаких сомнений, что угроза совершенно реальная, а Эндрю потрясен предательством людей, которым он помогал.

– Если все так, – сказала я Тоби, – значит, это правда. Эндрю не актер. – Я обратилась к Энрике дель Рио. – Вы упомянули переговоры, синьор. Значит ли это, что губернатор может отпустить бунтовщиков?

В ответ он махнул рукой:

– Ни в коем случае, синьорита. Лучше не надейтесь на это. Как я вам уже говорил, все дело держится в тайне, разве лишь немедленно информировали нашу семью. Мать Эндрю сразу же помчалась в Оахаку вместе с одним из ее братьев и его женой. Там же американские члены нашей семьи – синьора Мелани Уиллард с мужем и дочерью. Между нами, у нас, конечно же, есть большое влияние на правительство, но мы знаем, что Порфирио Диаз ни за что не позволит пойти на уступки бунтовщикам, да и мы тоже понимаем, что этого делать нельзя.

Тут заговорила миссис Хескет.

– О чем же тогда ведутся переговоры? – прямо спросила она.

– Мы стараемся выиграть время, синьора. Губернатор делает вид, что соглашение может быть достигнуто, но это не более чем уловка.

– Значит, возможно использовать войска?

– Нет, синьора. Туда невозможно подобраться незаметно. Бунтовщики увидят солдат за много миль. Губернатор тянет время в надежде, что изменится ситуация. Может быть, Дельгадо передумает или Эндрю удастся бежать, или бунтовщики поймут, что их дело все равно проиграно. – Он замолчал, выискивая другие возможности, и, виновато пожав плечами, неубедительно добавил: – Все может быть.

– Есть еще один выход, – сказала я, – но мы поговорим о нем в Оахаке.

Он отпрянул:

– Но, синьорита, мы едем в Мехико. Зачем вам в Оахаку? Там вы только совсем расстроитесь.

– Нет, мы поедем в Оахаку, – вежливо повторила я. – В конце концов, синьор, я – невеста Эндрю и у меня есть право быть там.