Мэтти представила меня мистеру Райдеру и Джейн, и мы обменялись несколькими вежливыми фразами. Оба были очень милы, но я не ощутила к ним и в малой доле того, что ощутила к Джеральду. Напористо допрашивая меня, как я перенесла путешествие, они, казалось, больше всего интересовались, соответствовали ли расписанию прибытие и отбытие поездов и парохода да как меня обслуживали по дороге и в их магазинах. Во время этого почти делового разговора Джеральд не отрывался от нот, пока отец не обратился к нему с неожиданной резкостью:

– Ты не мог бы забыть о них на пять минут, парень?

– Прошу прощения, папа – Джеральд захлопнул партитуру и положил ее на стол. – Я не хотел быть невежливым.

Заложив руки за спину, мистер Райдер стоял спиной к камину, и хотя он был не очень представителен с виду, тем не менее его присутствие ощущалось весьма сильно. Поглядев на меня, он сказал:

– Мой сын – мечтатель. Надеюсь, вы сумеете удержать его на земле, если ему захочется повитать в облаках на ваших уроках, юная леди. – Он кивнул на дочь, которая уселась рядом с Мэтти на просторном кожаном канапе. – Зато с ней у вас не будет хлопот. Она вся в меня.

– Но это не значит, папа, что я всегда с вами согласна, – сказала Джейн, просовывая руку Мэтти под локоть.

– О, тогда бы ты не была в меня, – коротко возразил мистер Райдер. – Хотя лучше бы тебе придержать язычок, пока ты не повзрослеешь.

Джейн рассмеялась:

– Вы точно так же будете говорить, папа, когда мне стукнет девяносто.

Мне стало ясно, что Джейн ничуть не боится отца, в отличие от своего брата Джеральда. Мистер Райдер заговорил о пони, которого они с Джейн несколько дней назад показывали ветеринару, и я заметила, что Мэтти не участвует в семейных разговорах, так что решила вести себя точно так же и молчать, пока ко мне не обратятся. Джеральд сидел на стуле с прямой спинкой, зажав руки между коленями и уставившись в пол, вероятно, проигрывая в уме какую-нибудь мелодию.

Минуты через две пришел Фарроу и объявил, что обед подан.

Мистер Райдер предложил руку Мэтти:

– Пойдемте, Мэтти.

И они направились в столовую. Следом за ними двинулась Джейн, и я уже намеревалась идти последней, как Джеральд, улыбнувшись, предложил мне руку. У меня не было ни малейшего представления, как на это посмотрит его отец, но и отказаться я не могла, так что мне осталось только возблагодарить Бога, что при нашем появлении в столовой выражение лица мистера Райдера не изменилось. Джеральд подвел меня к моему месту за столом.

Во главе, конечно же, сел мистер Райдер. По правую руку от него Джейн, по левую – Джеральд, Мэтти – напротив. Я села слева от Мэтти и рядом с Джейн. Едва все уселись, мистер Райдер сказал:

– Помолимся.

Мы наклонили головы, и он произнес благодарственную молитву, но таким тоном, что было ясно, с Божьей помощью или без нее, он все равно сумел бы заработать себе на пропитание.

За обедом прислуживали два лакея, руководимые Фарроу, и они подали великолепное мясо, йоркширский пудинг, жареный картофель и весеннюю зелень. В детстве, когда я жила в Англии, мне не приходилось так хорошо есть, а последние пять лет я ела по-французски, так что для меня ощущения были совершенно новые, и я от души наслаждалась ими. Заговорили о домашних делах, и тут Мэтти сказала свое слово. Было совершенно очевидно, что дети не только очень любят ее, но и глубоко чтят, так что я мысленно отдала ей должное.

Сама я не старалась завладеть разговором, лишь коротко и с улыбкой отвечала на обращенные ко мне вопросы, но мне все чаще и настойчивее приходило в голову, что я – это не я, не Ханна Маклиод.