— Пожаловал, — прогнусавил Урод, уставившись в Летописца белыми круглыми глазами из-под кустистых бровей. — Давно поджидаем…

— Кто ты? — сдавленно выдавил Жилбыл.

— Ха, ха, — раздельно произнес Урод. — Я твой — Кошмар. Отныне и до скончания жизни.

Пальцы на ногах Урода шевелились, и из-за закрывающего рот мясистого носа, казалось, что это они произносят слова.

— Вижу, тебе по душе пришлась наша березовая каша, — продолжал Урод. — Еще хочешь?

Жилбыл молчал. Диким и несусветным казался ему новый мир. Он просто не имел права на существование.

— Не хочешь? Жаль… Хорошо отбитое мясо Летописца вкусно необычайно…

В печи вдруг сам собой полыхнул огонь, откуда ни возьмись появился огромный чан с клокочущим крутым кипятком.

— Ох, и поужинаю я знатно! — причмокнул Урод. Пальцы на животе расцепились, и громадные ладони потянулись к Летописцу.

— Я тебе что сказала? — внезапно загрохотал в тереме треснутый старушечий голос. — Не тронь его. Он мне еще нужен!

Словно кто ударил по рукам Урода. Он в страхе сжался на стуле.

— Прости, Государыня, не буду… — жалостливо проблеял он. — Уж больно аппетитен с виду твой Летописец…

Урод вдруг раздулся, покраснел от натуги и гаркнул на Жилбыла:

— Пошел вон! И чтоб глаза мои тебя не видели, а то сварю! Здесь я теперь живу!

И тотчас из печи в лицо Летописцу пыхнул вихрь огня и сажи, подхватил его и выбросил сквозь стену на сложенную во дворе поленницу дров. Под дождь и ветер, но, право слово, здесь было гораздо лучше, чем в полутьме смрадной горницы.

От свежего воздуха голова у Жилбыла закружилась, и он обессилено закрыл глаза.

Мелкая холодная морось сеялась на запрокинутое лицо; и это было приятно, и глаз открывать не хотелось. Двигаться не хотелось тоже, но кто-то настойчиво и в тоже время осторожно теребил меня за рубашку у сердца.

«Жужинья Тенка прилетела», — подумал я и, улыбнувшись, аккуратно накрыл ее ладонью. Но это была чья-то рука. В недоумении я открыл глаза и увидел над собой склоненное синюшное лицо бомжа.

— Тише, паря, тише, — свистящим шепотом проговорил он, дыша мне в лицо смрадом горницы Урода.

Я мгновенно все понял, крепко сжал ладонь бомжа и резко выпрямился на скамейке.

— Что-то ты, мужик, мне не нравишься… — процедил я.

— Ты чего? — перешел в атаку бомж. — Я тебе помочь хотел! Гляжу, дуба даешь…

Он дернулся, попытавшись вырвать руку, но я выбросил к его глазам два растопыренных пальца, и бомж сразу затих.

— Не рыпайся, глаза проткну! — зловеще пообещал я.

Кажется, бомж обделался. Во всяком случае, завоняло от него еще сильнее. Тогда я удобнее перехватил его руку, завернул ее, и бомж, охнув от боли, развернулся ко мне спиной.

— Стой так, — предупредил я и свободной рукой проверил свои карманы. Деньги были на месте. Не успел.

— Гуляй, мужик, — отпустил я бомжа, пнув ногой в зад. И он принялся улепетывать во все лопатки.

Но вонь с ним не ушла.