Впрочем, чего ж тут странного, подумал Сэм. Я сам в числе ее жертв.

— Вы сказали, что Нэнси с Харланом познакомились в гостях? У кого, если не секрет?

— Не понимаю, какое отношение это имеет к вашему… расследованию. Вас ведь интересует смерть ее ребенка? Или я заблуждаюсь?

— Нет, так оно и есть. — Сэму не оставалось ничего другого, кроме как сознаться. — Просто мне было интересно. — Но, похоже, Айрин не собиралась удовлетворять его любопытство. — В вечер Хэллоуина вам позвонили и попросили приехать в муниципальную больницу, — продолжал Сэм как ни в чем не бывало. — С кем вы разговаривали?

— С медсестрой, наверное. Или еще с кем-то из служащих. Она сказала, что звонит из окружной муниципальной больницы, потому что у Нэнси родился ребенок.

— Значит, она представила дело так, что ребенок у Нэнси родился в больнице?

— Разумеется. Где же еще?

— В том-то и загвоздка. Врач утверждает, что роды происходили не в больнице. Кто-то доставил ее с ребенком в больницу уже после родов.

— Какие глупости!

Разумеется, Айрин заранее знает, чему верить, а все остальное для нее глупости. И ничто не заставит ее передумать.

— Вы виделись с Нэнси в тот день, когда у нее родился ребенок?

— Нет. Я навещала ее за день-два до этого. Но ребенок должен был родиться только через неделю.

— Значит, — спросил Сэм, — у нее были преждевременные роды?

Тогда вполне возможно, что люди, принимавшие у Нэнси роды, решили форсировать процесс: им нужно было поскорее забрать у нее малыша и подменить его мертворожденным ребенком.

Вроде бы сумасшедшая версия, но ведь в этом деле все поставлено с ног на голову, так что можно делать самые безумные предположения.

— Какое это имеет значение? — В голосе Айрин слышалось раздражение. — Ведь ребенок все равно умер. Мы назвали его Харланом-младшим и похоронили рядом с отцом. И давайте оставим эту тему.

— Как с отцом? Ведь Харлан не отец этого ребенка?

— Нет смысла потворствовать заблуждениям Нэнси, — продолжала Айрин, не обращая на его слова ни малейшего внимания. — Она прекрасно знала, как хотелось Харлану иметь ребенка, но сама забеременела от другого мужчины. Когда ее ребенок умер, для нее это явилось настоящим потрясением. Она восприняла это как кару за измену.

По-видимому, сама Айрин ей это и внушила. И в этих словах есть доля правды. Психика Нэнси была неустойчива, и ей вполне мог померещится этот второй — родившийся живым — ребенок. Но один-то вопрос так и оставался без ответа: где происходили роды?

Старуха с явным усилием поднялась со стула, давая понять, что разговор окончен.

— Она испытывает чувство вины из-за потери ребенка. Шок был настолько велик, что у нее началась депрессия, появились галлюцинации.

Где-то он уже слышал эти слова. «Шок», «депрессия», «галлюцинации». Ту же самую мысль и почти теми же словами выразила в недавнем разговоре Нэнси. Значит, она дословно повторяет то, что внушила ей старуха.

— Может быть, — сказал Сэм. И негромко добавил: — Но что, если Нэнси права? Что, если похоронили не ее ребенка, а ее ребенка кто-то выкрал?

— Что за чушь! — рассвирепела старуха. От злости у нее даже красные пятна на лице выступили.