Куин не моргал. Не ругался. Не спорил.

— Хорошо. Отрезай ее.

Лейла закрыла глаза, положив руку на горло.

— Хорошо. Я хочу, чтобы вы остались здесь. Вам незачем это видеть. — Когда Куин открыл рот, доктор прервала его. — Нет. Без вариантов. Если дойдет до этого, то я дам вам попрощаться. Оставайтесь здесь.

В этот раз дверь закрылась без чужой помощи.

Резко закрыв глаза, Лейла не могла представить, что они делали по другую сторону панели. Но у них было полно хирургических инструментов… будто Док Джейн была готова к этому.

И, судя по быстрому ответу Куина, он тоже.

— Он меня убьет, — сказал Куин хрипло. — Если выживет.

— У тебя не было выбора.

— Я мог дать ему умереть.

— Твоя совесть позволила бы это?

— Нет.

— Значит, не было выбора. — Она накрыла лицо руками, пытаясь выкинуть образ Лукаса на кровати из своей головы. — Боже, как дошло до этого?

— Наверное, мне стоило сказать ей, чтобы она прекратила это.

— И что тогда?

— Не знаю. Не знаю, черт подери.

Они простояли в коридоре целую вечность, и Лейла пыталась не прислушиваться к звукам, доносившимся с другой стороны двери, особенно когда раздалось еле слышное жужжание, напоминавшее шум миниатюрной пилы. В то время как она оставалась неподвижной, Куин ходил туда-сюда с опущенной головой, не отрывая глаз от своих ботинок, упершись руками в бедра. Спустя какое-то время он остановился и посмотрел на нее.

— Спасибо. Ну, за то, что не оставила меня одного.

Подойдя к нему, она широко раскрыла руки, и он вошел в ее объятия, прижимаясь к ней, положил голову ей на плечи. И они ждали вместе, потому что обнимать его — единственное, что она могла сделать.

Но этого казалось недостаточно.

***

Примерно в десяти кварталах и пятидесяти этажах от «Вокруг света», Кор прилип к мокрой кирпичной стене.

Лессер, за которым они с Бальтазаром следили, был позади и слева от них, ветер доносил вонь его тела вместе с душком строительного песка и сажи.

Тело чесалось кинуться в бой, все, что произошло с Лейлой прошлой ночью, подстегивало его внутренних демонов, и он вел себя настолько мерзко, что все его солдаты оставили его одного в подземелье в дневные часы.

Лучше рискнуть с солнцем, чем иметь дело с его настроением.

По крайней мере, впереди его ждет убийство.

По его сигналу Бальтазар перенесся над влажным асфальтом, присоединяясь к теням у здания напротив. Ночь над головой была чистой, но лунный свет был сомнительным осложнением. В центре Колдвелла было недостаточно освещения, чтобы он мог почитать романы в узком переулке.

Если предположить, что он магическим образом стал грамотным.

Оставаться в тени — не часть вампирского мира, но весьма предусмотрительная реальность для них.

Отточенным движением он вытащил косу из ножен, освобождая оружие из ремней на спине. Бальтазар, с другой стороны, предпочитал более удобный набор из двух кинжалов, бледные лезвия которых блеснули, когда он присел.

К ним приближались шаги. Быстрые, множественные, но не бегущие.

Двое человеческих мужчин, руки в карманах, быстро шли по переулку. Проходя мимо, они не обратили на них внимания, тем самым, возможно, сохранив свои жизни.

А потом настало время ожидания. Раздался звук шагов, в этот раз намного более медленных. Под аккомпанемент вони немертвого.

Когда лессер показался на виду, завернув за угол и выходя прямо к ним, он тоже не обратил на них внимания. У него были полные руки бабла, которым он был поглощен, подсчитывая и пересчитывая его на ходу.