Обвив руки вокруг его шеи, Селена подалась назад и улыбнулась так широко что, наверное, выглядела безумной. Плевать.

— Это было невероятно!

Трэз ухмыльнулся, поднимаясь по ступенькам к двери в вестибюль.

— Ну да, было круто, вот уж точно.

Выглянув из-за бицепса Трэза, она крикнула дворецкому:

— Фритц, следующей ночью можем повторить?

Дворецкий поклонился им вслед.

— Ну, разумеется, моя госпожа. Буду рад оказаться полезным в любом деле. Но должен отметить, что автомобиль требует предварительного внимания для дальнейших путешествий.

Наверное, он прав, и, может, доджен припарковал Мерседес параллельно передней двери, а не среди других автомобилей по другую сторону фонтана. Бенц вообще способен ехать задним ходом?

Последовала короткая пауза, после того как они зашли в вестибюль, а потом один из подчиненных Фритца впустил их в теплый, сочный интерьер.

— Прошу меня извинить, — сказал дворецкий. — Я должен заняться приготовлениями к Последней трапезе, как я уже говорил.

— Спасибо, что вернул нас целыми и невредимыми, — пробормотал Трэз.

— Я получил удовольствие.

Когда доджен скрылся в столовой, Трэз двинулся к лестнице, широкими шагами преодолевая мозаику на полу… и Селена начала улыбаться по другой причине, нежели из-за выброса адреналина.

Но он не понес ее в свою спальню. Ее мужчина завернул за основание лестницы слева, уводя их к богато украшенной двери в уборную.

— Открой для меня дверь, — прорычал он.

Подняв взгляд и увидев его лицо, она пропала. Чистая сексуальная нужда заставила его стиснуть подбородок и сузить глаза, превращая в животную версию самого себя.

Его реакция на гонку, подумала Селена.

Протянув ладонь, она обхватила круглую ручку и открыла замок, впуская их внутрь.

Такая красивая комната, с отдельной кабинкой для туалета, приятным запахом в воздухе, и, особенно, мрамором с персиковыми, красными и розовыми прожилками на стенах и полах. Красный и персиковый шелк спадал по бокам зеркала над раковиной, словно оно было окном, а бархатная юбка под раковиной была кроваво-красной с каймой из золотых кисточек. Старомодные газовые лампы постоянно горели по периметру комнаты, и мягкий свет шел словно от свечей.

— Ты захочешь запереть эту дверь на замок, — сказал Трэз, наклоняясь, чтобы она смогла дотянуться до нее. Запереть. Обеспечивая им уединение.

Вдоль дальней стены стояла длинная скамья с юбкой, и он поместил Селену над ней, придерживая одной рукой, а второй смахнул шелка и вышитые подушки на пол. Уложив ее, он заурчал, поглаживая ее плечи, талию, ноги.

— Я думал об этом весь вечер, — сказал он.

Выгибаясь, она чувствовала, как ткань платья поднимается вверх по бедрам — он скользил ладонями все выше и выше.

— О, Боже, — выдохнул Трэз, увидев ее лоно.

— Уже забыл? — Она улыбнулась ему, опуская веки. — Они дали мне все кроме трусиков.

— М-м, нет. Я помню.

Повернув ее, он притянул Селену к себе, раздвигая ее ноги и устраивая на своих бедрах. Склоняясь над ней, он прижался губами к ее шее, а потом вытянул язык и прошелся вверх, покусывая мочку.

— Знаешь, что самое сложное?

Он акцентировал каждое слово толчком бедер, его эрекция вжималась в ее лоно сквозь тонкую ткань его брюк. Когда она охнула, его пальцы скользнули по лифу ее платья.

— М-м? — пробормотал он, снова покусывая ее, словно наказывая. — Так знаешь?

— Нет ни одной мысли, — простонала Селена.

— Не это. — Он снова вжался в ее лоно, поглаживая своим членом.