Враг, которого он искал, сам нашел его, лессер еще не осозновал, к кому обращался.

— Да, — сказал он. — Не откажусь.

— Иностранный ублюдок, — сказал убийца. — Чего хочешь?

— Что есть?

— Только хорошее. Чистый колумбийский кокс, а не то мексиканское дер…

Кор не дал продавцу закончить. Звериным прыжком он рванул вперед, по дуге ударяя кинжалом, цепляя убийцу прямо по лицу. В районе глаз. Нежить мгновенно вскинул руки, складываясь в поясе, взвыв от боли… и Кор воспользовался этим, замахнувшись правой ногой и пнув по черепу, словно по футбольному мячу, сбивая немертвого с ног.

Их высокого прыжка он приземлился на лессера, перевернул его и сжал лицо ладонью. От него смердело прогорклым молоком и потом, а сладкий душок провоцировал его инстинкт убивать.

Ярость, которую он носил в себе с момент ухода Лейлы, снова вырвалась наружу. Убирая кинжал, он сжал боевую руку в кулак и вогнал в бледное лицо лессера. Снова и снова, пока черты лица не превратились в жижу, кости не смялись, подбородок не отвис. С каждым вдохом он широко заносил руку, с каждым выдохом обрушивал кулак вниз, уверенный темп дыхания сопровождал удары.

Зайферу лучше поторопиться.

Ему нужно выбраться из этого состояния с помощью секса.

***

Лейла сидела на краю своей постели, и ее руки, державшие телефон, тряслись. Она уже прочитала полученное сообщение, не один раз. На самом деле, она перечитывала слова с тех самых пор, как проснулась на закате от вибрации телефона на прикроватном столике.

Никогда более не приходи ко мне. Меня не будет ни в коттедже, ни в фермерском доме, и я не желаю твоей компании. Мне не интересно то, что ты можешь мне предложить.

Кор, должно быть, надиктовал сообщение на свой айФон. Он никогда не посылал ей сообщений до этого, и она всегда подозревала, что он не умел читать и писать.

Из всех возможных вариантов окончания их отношений, из всех способов их возможного расставания, такого она не предвидела. Не потому, что заставила его раздеться и взять ее вену

— … ау?

Она подпрыгнула, телефон выскочил из ее рук, приземляясь на ковер с коротким ворсом. Когда Куин направился к нему, намереваясь поднять, она запаниковала и бросилась к телефону первая. Точнее, попыталась.

С ее животом было сложно двигаться быстро, и она затаила дыхание, когда его сухощавая рука обхватила телефон.

— Ты в порядке? — спросил он. — Выглядишь бледной.

Не смотри на экран. Не смотри на…

— О, Боже, ты плачешь?

— Нет. Она подняла руку. — Не плачу.

Верни мне телефон, верни мне…

Куин подошел к ней и приподнял лицо.

— Что происходит?

Проведя подушечкой пальца по ее щеке, он положил гребаный мобильный телефон назад, на прикроватный столик. Экраном вниз.

— Я стучал, но мне никто не ответил, — сказал он. — Я волновался.

Содрогнувшись, она зарыла глаза, напряженные нервы вибрировали на грани.

— Просто прочитала печальную историю в интернете. Похоже, я намного чувствительней, чем думала.

Он сел рядом с ней.

— В последние дни произошло столько дерьма…

Неожиданно для себя она разревелась, прижимаясь к его широкой груди.

Обвив вокруг нее руки, Куин нежно держал ее, позволяя выплакаться… и от того, что он решил, будто она плакала из-за беременности, неожиданной двойни и гормональных всплесков, Лейла ревела только сильнее.

Она плакала из-за долгих месяцев лжи и предательства; плакала из-за всех тех поездок на луг; из-за того, как тайком убегала из дома; из-за того, что пользовалась для этих целей машиной, которую ей подарил Куин.