Трэз потер грудь.

— Тогда зачем все это. Почему ты хочешь, чтобы я пошел и нашел какую-то другую женщину…

— Трэз, послушай меня. — Но он ушел, скрывшись в своих мыслях, где Селена не могла достучаться до него. — Трэз, я действительно тебя люблю, именно поэтому…

— Тогда зачем ты вообще упомянула, что хочешь, чтобы я был с другой женщиной? — Он был раздавлен, его взгляд пробегал по ней снова и снова. — Почему ты этого хочешь? Вообще когда-либо? Это осквернение всего, что я думал, мы чувствуем друг к другу.

— Трэз…

— Я связался с тобой. Ты знаешь это. Зачем ты говоришь связанному мужчине, что он должен выйти на улицу и заняться сексом с кем-то еще?

— Ты упускаешь суть.

Дерьмо, все должно было пройти не так. Предполагалось, что он поклянется ей, и примет ее разрешение близко к сердцу так, что через миллион лет, когда он пойдет дальше и все, что они значили друг для друга, станет не таким болезненным, он не будет чувствовать себя виноватым, найдя кого-то, с кем будет счастлив.

С ее стороны это было бы правильным.

— Наверно, тебе лучше уйти, — глухо сказал Трэз.

— Что?

Он вытер глаза.

— Уходи. Просто уйди отсюда. — Трэз кивнул по направлению к двери. — Я был готов пройти с тобой абсолютно через все, что угодно, но не через это. Ты не хочешь моей любви, все нормально. Я понимаю. Для тебя это было всего лишь парочка классных ночей, а сильные эмоции имеют тенденцию все загрязнять и делать вещи более важными, чем они есть на самом деле. Но ты не можешь и дальше оставаться со мной здесь.

Селена потрясла головой, словно это могло помочь придать смысл его словам.

— О чем ты говоришь.

— Я не виню тебя. Док Джейн сказала тебе, что я спас тебе жизнь, поэтому ты, должно быть, чувствуешь огромную благодарность, которую можно спутать с любовью. Я понимаю…

— Стой, что… я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Но я не могу оставаться рядом с тобой. Говоришь, что не хочешь, чтобы я уничтожил себя? Отлично, тогда хорошим началом станет твой уход отсюда.

Вспыхнувшая нелепая паника сжала голову тисками.

— Трэз, ты не слушал, что я говорила. Ты понял все совершенно не так, неправильно. Я люблю тебя…

— Не говори этого, — рявкнул он. — Не говори мне этого…

— Я скажу все, что захочу, — крикнула она в ответ. — Будь я на твоем месте, забеспокоилась бы о своем слухе.

— О, мои уши в порядке, дорогая. Просто женщина, которую я люблю и боготворю больше, чем все остальное в мире, говорит мне, что хочет, чтобы я пошел и поимел кого-то другого. Может, прежде чем ты умрешь, тебе следует написать в Холмарк и предложить эту хрень для Дня Святого Валентина, это чертовски романтично.

Сейчас настала ее очередь вскакивать.

— Я не хочу этого! Ничего из этого не хочу! — В ее голосе послышались истерические нотки, но она ничего не могла с этим поделать. — Думаешь, я счастлива, говоря тебе все это, думая об этом! У меня осталось один Господь Бог знает сколько ночей, а я трачу эту ночь, сидя на этом гребанном стуле и уставившись в дерьмовую книгу, которую даже не читала, представляя себе, что ты вешаешься в ванной комнате после моей смерти! Или напившись, направляешь свою машину в дерево! Или уходишь в загул, который длится не десятилетие, а столетие!

Селена покрутила пальцем у своей головы.

— Эти мысли, я не хочу их! Думаешь, я хочу говорить тебе это? Иисусе, Трэз, я люблю тебя! И не хочу, чтобы у тебя когда-нибудь появилась другая женщина, вообще никогда! Хочу, чтобы ты сидел в уголочке и скорбел обо мне до самой смерти, не хочу, чтобы ты видел солнце или луну, или наслаждался едой, или тебе снились хорошие сны! Я хочу, чтобы мысли обо мне не давали тебе покоя остаток твоей жизни, до тех пор, пока куда бы ты ни пошел, с кем бы ты ни говорил, что бы ты ни видел, было призраком меня, потому что в таком случае я буду знать, что ты не забудешь меня!

Трэз вытянул руки.