Покои Первой Семьи располагались за дверью банковского хранилища, но его спальня и спальня его брата были на площадке, две обычные двери рядом друг с другом.

Несмотря на ссору с Селеной, он не рванет в Коммодор. Он хотел быть поблизости на случай, если она…

М-да.

Закрывшись в комнате, он поставил троицу своих новых лучших друзей на прикроватный столик и включил лампу. Бархатные шторы были опущены, и он не стал их открывать, и просто направился в ванную, на ходу избавляясь от одежды. Повернув душевой кран, он включил воду и намеренно не стал зажигать свет.

Незачем встречать собственный взгляд в зеркале.

Трэз дождался, пока поднимется пар, а потом вошел в мраморную кабину. У него достаточно тем для беспокойств, спасибо великодушное.

Намылиться… везде. Ополоснуться… везде. Шампунь — на голову, потом кондиционер. Побриться… подбородок и щеки.

Потом он вытерся и голышом забрался в кровать.

На автомате залез под одеяла. Его мозг старательно блокировал каждую мысль, только привычка довела его до места, где он мог надраться в горизонтальном положении.

Открыв крышку «Грей Гуза», он, сделав глоток, стиснул зубы, когда пойло огнем спустилось по горлу и ударило по желудку, как это бывало на «Фенуэй парк».

Как бы выразился Ви.

Черт подери, как ночь могла закончиться таким образом?

***

айЭм не собирался тратить время в «тЕнЯх», «Железной Маске» или «Сале». Нахрен. Во всех трех заведениях было достаточно квалифицированного персонала, чтобы позаботиться о деле. Он просто солгал брату, потому что не хотел, чтобы Трэз дергался еще больше.

Материализуясь на террасе их общей квартиры, он посмотрел на часы и потом вошел внутрь. Прошелся по комнате. Он включил несколько ламп, заглянул в холодильник, хотя и знал, что там мышь повесилась, и пробежался по шкафчикам.

Он не ел с… ну, последний раз прошлой ночью в «Сале». И не питался…. дерьмо, он не помнил, как давно.

Наверное, нужно разобраться с этим, но, как и всегда, его мало интересовала вена. Не то, чтобы он не ценил и не уважал Избранных, обслуживавших его и его брата. Ему просто не нравилось присасываться к запястью абсолютно незнакомой женщины. Да, да, необходимость и все такое.

Похоже, в нем больше от Теней, чем в его брате.

В их культуре подобные физические контакты были священны. Отстой, потому что биологическая потребность заставляла его кормиться примерно шесть раз в год, и каждый раз это было испытанием его самодисциплины…. И не потому, что он хотел трахнуть женщину.

В свои взрослые годы он был девственником.

Он оправдывал целибат дерьмом, творившимся вокруг Трэза, уроками и устоями своего вида, которые, казалось, порой принимал слииишком близко к сердцу…

Вау. Он настолько завелся, что начал разговаривать сам с собой.

О дерьме, которое он и так знал.

И не интересном ни капли.

Он прошелся. Снова посмотрел на часы и затем выглянул на террасу. Где, черт подери…

— Это ты?

айЭм обернулся на мужской голос, донесшийся из спален. Пройдя прямиком к холлу, он обхватил сороковой, но судя по интонации? Особых проблем не предвидится.

И точно, завернув за угол в свою старую спальню, он обнаружил с’Экса, растянувшегося на кровати. Простыни обвивали его голое тело, а большая бутылка «Сирок» покоилась в его руках, словно ребенок.

— Я думал, у тебя траур, — сказал айЭм, убирая оружие.

— Так и есть. — с’Экс поднял полупустую бутылку. — Вот мой «Клинекс».