А Пэрадайз, без сомнений, была именно такой женщиной.

Так что, да, он был рад тому, что встретил ее сейчас, когда не было ни одного шанса подкатить к ней. Он женат на своей Девственнице, как и предсказывал Вишес, и его жизнь была спасена.

Внезапно его накрыла тошнота.

Запустив руку в карман, он достал свой мобильный. Проверил сообщения.

Трэз, бедный ублюдок, все еще не отписался ему. Казалось по-тупому снова тревожить парня, учитывая все, что выпало на его долю, но было сложно отговорить себя от еще одной попытки связаться с ним.

Жаль, что нельзя было помочь парню и Избранной чем-то большим.

На самом деле.

***

И речи не было о сигнале поворотника.

Двигаясь на Мерседесе к особняку Братства, Лейла устроила раненую руку на консоли между сиденьями. Свернув запасную куртку, она добавила поверхности высоты и дополнительной мягкости.

Боль была ошеломительной, настолько сильной, что она чувствовала тошноту.

Так что нет, никаких сигналов при повороте налево или направо.

По крайней мере, так поздно ночью на загородной дороге никого не было.

Прошло несколько часов, а может и лет, прежде чем она свернула на гору, где располагался лагерь, и мис оказался настоящим кошмаром. Искажение территории, созданное Ви, охранная мера ради их безопасности, обеспечивала размытость ландшафта, словно туман, опустившийся на лес. Истощение от борьбы с рвотными позывами вкупе с проблемами зрения означало, что она чувствовала себя абсолютно потерянной, она инстинктивно поддавалась вперед, к лобовому стеклу… но это не помогало.

Это только взбесило перелом пуще прежнего.

Когда на горизонте показали сияющие огни особняка, Лейла взмолилась, чтобы все Братья были на поле боя, и ей удалось добраться до своей комнаты без свидетелей. Обогнув фонтан, отправленный на зиму совсем недавно, она припарковалась рядом с фиолетовым ГТО Рейджа и новой игрушкой Бутча, черным Мерседесом, похожим на буханку хлеба.

Ей пришлось другой рукой тянуться через руль, чтобы поставить рычаг в положение «парковка»… и обнаружить, что придется извернуться еще сильнее, чтобы заглушить седан с помощью кнопки запуска. А потом, оправляясь от усилий, она какое-то время делала неглубокие вдохи. Посмотрев в зеркало заднего вида, она заметила вход в особняк… и осознала, что не представляет, как туда доберется. Не говоря уже о том, чтобы дотащить себя до спальни.

Выбора не было. Она либо сделает это сама, либо придется просить кого-то солгать ради нее: такое ранение скрыть невозможно, настолько оно свежее. А она не могла допустить, чтобы Куин узнал о произошедшем.

Или, того хуже, чем она конкретно занималась, когда упала.

Черт подери, эта ситуация в наказание за ее двойную жизнь… две противоборствующие реальности столкнулись лбами, лишая ее чувств, раскрывая ее.

В теории.

Время заходить в дом.

Лейла получила свежий урок боли, когда открыла дверь и попыталась встать с кожаного сиденья, ее рука закричала, когда осколки кости задели друг друга.

Вдох, чтобы восстановиться. Несколько вдохов.

И потом она умудрилась как-то выбраться из машины.

Особняк всегда стоял так далеко от парковки?

Обойти фонтан значило не просто переставлять одну ногу за другой: она, шаркая, шла по камням, пытаясь не потерять сознание. Когда она добралась до каменной лестницы, ведущей к дверям, словно в кафедральном соборе, ей хотелось плакать. Вместо этого, она одну за другой преодолевала ступеньки.