Шла очередная ярмарка в ЦДХ, высоком и просторном, но душном и бестолковом. Мы втроем тянули чай в закутке стенда, сидя по-вокзальному: на вещах и в окружении вещей. Людей сегодня набилось множество, как коллег, так и авторов, а места было мало. Всюду грудились куртки, коробки с книгами, пакеты с книгами и просто книги в связках. Еще одно гнездовище сплошь состояло из дамских сумок, ну а кто-то из выступавших сегодня фантастов прибыл прямо из байдарочного похода: приволок и царски бросил на наше попечение 100-литровый рюкзак с гордо прикрученным к нему спальным мешком. Среди сумочек этот рюкзак выглядел большим пингвином-папой в пестрой толкучке Лоло и Пепе.

Варя, державшая в руках дешевый пластиковый стаканчик, посмотрела на Славу с интересом. Вопрос ее явно удивил, меня тоже: какой-то очень размытый, как хочешь, так и понимай, учитывая широту понятия “жизнь”. Варя подумала, но наконец ответила:

– Я… пожалуй, я в целом сторонник материалистической концепции.

С Грозным она уже познакомилась. Общительные персонажи от нее тоже не отставали, как раз недавно пришла очередная колоритная парочка: купидон и купидонша, самые что ни на есть настоящие, с луками и стрелами, разве что не пупсы-карапузы, а вполне себе обычные ребята-подростки. Эти двое пожелали, чтоб Варя написала романтически-юморное фэнтези о том, как они по долгу службы свели двух мировых диктаторов и предотвратили масштабную войну. В общем, я не совсем поверил ушам: Варя и материализм? Слава тоже скептично фыркнул, но по другой причине.

– Да? А на шее-то у вас крестик!

– Вы не поняли! – Варя рассмеялась. – С Богом у нас прекрасные отношения: мы верим друг в друга. Но материализм все же бытует.

– То есть как? – все-таки вмешался и я тоже. – Вы термин точно не путаете?

Варя отпила чая и закусила его квадратиком ломкого сырного печенья. Задумчиво посмотрела на просыпавшиеся крошки, собрала их в аккуратный холмик и наконец объяснила:

– Мы все – материал друг для друга. Точнее, где-то глубоко внутри так друг друга воспринимаем. Богатые – материал для бедных: чтобы пытаться с ними сравняться и держать нос по ветру. Бедные – для богатых: становятся, например, их рабочей силой. Гуру – материал для новичков, чтобы тянуться к вершинам, ну а новички – вполне себе материал для гуру: чтобы чувствовать свою… ценность, что ли? А для кого-то и чтобы самоутверждаться. Суть в том, что каждый что-то дает другому, хочет он того или нет. И каждый что-то забирает. Так можно объяснять до бесконечности. А закончить тем, что наши косточки – материал для вечного круга жизни. Про него, кстати, есть в «Короле Льве».

Это был один из ее любимых мультфильмов, она поминала то Муфасу, то Рафики, то Тимона и Пумбу довольно часто. Слава, судя по вытянувшейся физиономии, сагу про львиные игры престолов не видел, да и в целом от речи выпал в осадок. Он насупился и смотрел на прихлебывающую чай Варю с некоторым, как мне казалось, даже страхом. Так его пугали только ошибки в задачах.

– По-вашему получается, что животные с их пищевыми цепочками куда честнее нас. – Он снял очки и начал протирать их болотно-зеленой салфеткой.

Варя неколебимо кивнула:

– Лев ест антилопу, но антилопа не ест в отместку льва. Вся цепочка фактически работает в одну сторону. А у нас – какой-то уроборос. Знаете, что такое уроборос? Заглатывающая саму себя змея. Ну или две змеи, взаимно пожирающие друг друга, хотя эта трактовка спорная.

Я рассмеялся, покосился на смущенного Славу и осторожно погладил Варю по руке.