— Это касается двух моих сыновей, я сам с ними разберусь.

— Но ты настоял, чтобы я провел расследование! — напомнил Григорий.

— А теперь я понял: Костя не хотел убивать Лешу, никакого преступления не было. Я забираю заявление. Закрывай дело.

— Что ты творишь?! То открой дело, го закрой! Ты мне друг, конечно, но хватит уже этим пользоваться!

— Я очень тебя прошу — закрой. Больше никогда ни с чем подобным я к тебе не обращусь.

— А как мне объяснить Маше Никитенко, почему она без вины столько времени просидела в камере? И откуда у нее взялись эти ампулы? Ты меня подставляешь: она теперь имеет полное право подать на меня в суд за незаконные действия!

— Доверь это мне, — попросил Самойлов. — Я все улажу. Обещаю.

Следователь согласился. Что поделаешь, многие дела делаются по дружбе, лучше бы таких дел было меньше.

— Что с тобой? — Лева сразу заметил, что настроение у Кости хуже некуда.

— Принеси водки, Лева, — вместо ответа попросил Костя.

— По поводу? — уточнил Лева.

— Отец обо всем догадался. Вычислил меня по ампулам. Я еле выкрутился. Дай выпить, душа горит.

— Погоди. — Лева с водкой не спешил. — Как отец на это отреагировал?

— Пошел в милицию. Дружку своему, следователю, все рассказать. Теперь Машу, скорее всего, отпустят.

— И что теперь? Дело закрутят и тебя вместо нее посадят?

— Надеюсь, нет. Отец, конечно, взбесился, но не сдаст же он меня. Отмажет, как думаешь?

Лева с сомнением покачал головой:

— Твой батя суровый человек. А за Лешкину аварию кто-то должен ответить.

— Думаешь, посадит?

— Вдруг он захочет тебя наказать? Чтоб больше неповадно было.

— Может, конечно. Отец все может.

— Катя, ты уверена? — тихо спросил Алексей.

— Да, Леша, я хочу быть твоей до конца.

— И ты не пожалеешь? — почему-то тянул Леша.

— Нет! Ты ведь тоже станешь полностью моим! И тогда нам никто не сможет домешать! Только ты и я, навсегда вдвоем!

Именно» в это время Маше стало не по себе, она отказалась от Римминых пирожков и застыла, присев на краю койки, охваченная непонятной тоской.

— Что с тобой? На тебе лица нет. Что-то болит? — спросила Римма.

— Нет. Ничего не болит. Сама не пойму. Какое-то предчувствие. Очень плохое.

— И как оно проявляется? Что ты чувствуешь? — заинтересовалась Римма.

— Тревога какая-то, тоска, сердце сжимается… — поделилась Маша.

— Голова не кружится? Слабость там, озноб? Маша отрицательно покачала головой.

— Ты понимаешь, кого конкретно это касается? — Римма очень хотела разобраться в том, как Маша все это чувствует.

— Да. Кого-то из близких. А кого — не пойму. Но что-то плохое происходит.

Катя хотела близости с Алешей и добилась ее. Она очень гордилась собой и была всем очень довольна.

— Ой, Лешка, ты бы себя видел! — сказала она, рассмотрев разгоряченного и виноватого Алешу.

— Ты правда не жалеешь, что мы…

— Я так давно этого хотела, Лешка! — перебила его Катя. — Я сейчас такая счастливая… И теперь ты мой муж, а я — твоя жена.

Конечно, можно по-разному понимать, кто такие муж и жена. Но одно несомненно — браки свершаются только на небесах.