— Маша, я должен перед вами извиниться. Ситуация с аварией Алексея Самойлова прояснилась, проведено дополнительное расследование. По его результатам все обвинения с вас сняты. Заявитель забрал заявление. Вы свободны, можете идти домой. Еще раз извините, что вас здесь держали.

Маша наконец поняла, что она свободна.

— Я знала, что вы во всем разберетесь! Спасибо вам!

— Вот ваш пропуск. — Следователь еще никогда не чувствовал себя так неловко.

— Скажите, а кто все же виноват в Алешиной аварии? — спросила Маша, забирая пропуск.

— Следствие установило, что произошел несчастный случай.

— Но каким образом? — удивилась Маша.

— Не могу вам сказать, это тайна следствия. Главное — вы не виноваты и можете быть свободны. Удачи вам.

— Й вам того же.

Не успела Маша выйти из дверей милиции, как на нее налетели Зинаида с Сан Санычем.

— Машенька, что случилось? Почему ты здесь? Тебя куда-то перевозят?

— Нет! Бабушка, меня отпустили!

— Отпустили? — Зинаида радостно вздохнула.

— Все обвинения сняты. Они поняли, что я не виновата.

— А кто виноват? Они нашли его? — У бабушки и внучки и вопросы были одинаковые.

— Ничего не знаю. Меня отпустили, и все. Я так домой хочу!

— Идем, детка. Идем, скорее. Маша зябко поежилась.

— Тебе холодно? — заволновалась Зинаида. — Погоди.

Она сняла с себя шаль и накинула Маше на плечи. Домой, домой! Как хорошо, что все так закончилось.

— Ну и что будем делать? — прервала Ирина затянувшуюся тишину.

— Откуда я знаю! — буркнул Яков.

— А кто должен знать? Я? — спросила Ирина и сама себе ответила: — Я могу сказать. Надо вытряхивать из Кости или Леши, не знаю уж из кого, наши деньги! Или пусть ищут бриллианты!

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь «вытряхивать»? — уточнил Яков.

— А ты не понимаешь? Нож к горлу, пистолет к виску, в подвале их запереть. Мало ли способов? — Перед Яковом Ирина могла не надевать масок и не притворяться сентиментальной.

— Ира! Такого я от тебя не ожидал. Допустим, для меня Костя и Леша — практически чужие люди. Но тебе-то они родные племянники! — возмутился Яков.

— И деньги тоже мне родные! — Голос у Ирины был жесткий. Настолько жесткий, что Яков словно ударился о какую-то стену. Он прижал руку к сердцу, присел на диван и тихо попросил:

— Принеси капли…

Ирина нехотя поднялась и пошла на кухню за лекарством и водой. По дороге она бросила Якову:

— Удивляюсь я тебе, Яша. Племянников жалеешь, а себя и меня тебе не жалко!

Она принесла капли, Яков выпил и прилег на диван. Вскоре Ирина спросила:

— Ну что? Отпустило?

— Ты постоянно доводишь меня своими истериками, — устало вздохнул Яков.

— Я, по-твоему, на пустом месте завелась? Я говорила о деле, о том, что можно сделать, чтобы вернуть деньги. Уж не знаю, кто присвоил наши брюлики, Костя или Леша, но с ними надо разбираться, — настаивала на своем Ирина.

— Если бы они не были твоими родственниками, я, наверное, вел бы себя иначе! — предположил Яков.

— С самого начала нужно было вести себя с ними иначе.

— Я думал, им можно доверять. Ты за них поручилась. А теперь сама же меня обвиняешь.

— Яшенька… Но ты же видишь, я сама вся извелась.