– Значит, к власти ты не стремишься,– подытожила императрица, задумчиво разглядывая свои пальцы, стянутые перламутровыми ремешками.– Мозоль!

– заметила она вдруг, вскинув брови.– Добегалась‑таки с вами. Зато похудела. Ну ладно… Чего же ты хочешь, Тигр, куда идешь?

– Прежде всего я стараюсь спасти Ю,– ответил он.– А для этого нужно сыскать ей в Империи подходящее убежище, набрать защитников. И заодно сделать так, чтобы она перестала быть необходимой стольким алчущим. Ведь все будто помешались на ВК! А Ю – единственный к нему ключ. Я должен вывести ее из‑под обвала.

– Раз,– сказала Ли, загнув на левой ноге мизинец.

– Два – пытаюсь уравнять силы в Империи,– добавил юноша.– Потому что лишь так можно свести к минимуму потери. Иначе победители не успокоятся, пока не вобьют в землю всех,– собственных тормозов ни у кого уже не осталось.

Молча императрица загнула второй палец, на всякий случай придвинув другую ступню к первой. Ну, на столько‑то у меня не наберется целей! – усмехнулся Эрик. Не такой уж я многоплановый.

– Три – вывести из игры главных имперских маньяков. Самое поразительное, что как раз за ними охотнее всего следуют толпы. Выходит, безумие заразно? С сомнением Ли поджала средний палец. А интересно, указательные на ногах тоже имеются? – подумал юноша. И на что же ими указывают?

– Четыре – намерен все‑таки подняться к своей вершине,– продолжал он.

– Пять – желаю найти своего отца. Шесть…

Исправно подтверждая счет, женщина смотрела на него с ожиданием. Вздохнув, Эрик аккуратно распрямил все ее пальчики.

– Подплываем,– сообщил он.– Пора выстраивать мизансцену. У тебя же в этом немалый опыт?

– О, это большое искусство! – усмехнулась Ли.– И я тут не из последних.

– Хочу предупредить напоследок,– сказал Эрик.– Не пригрозить – боже упаси! Здесь ведь идет очень серьезная игра. Нечеловечески серьезная. Понимаю, что она затягивает и сулит многое. Но лучше тебе не особенно усердствовать, встревая в нее,– для тебя лучше. Большая власть всегда была опасной, а ныне сделалась смертельной. На чьей стороне быть, решать тебе – даже я пока не знаю, кто прав. Но наши противники бьются за правду, не считаясь с потерями, а мне это не нравится. Ангел, который берется за карающий меч,– уже наполовину демон.

– А как насчет вас с Горном?

– А мы пока больше защищаемся,– ответил он.– И пытаемся защитить других. Это о чем‑нибудь говорит?

– Вот и Горн на прощание меня предупреждал,– улыбнулась Ли.– Это что у вас, у Стражей, традиция такая?

2

Скрестив перед собой ноги, точно заправский дилан. Дан Оседал на пышном мхе, больше похожем на роскошный ковер, вплотную к постели, едва приподнятой над полом.

Чуть улыбаясь во сне, Ита лежала перед ним, закинув руки за голову и разбросав колени, будто хоть сейчас готова его принять – в очередной раз. Самое смешное, что и сам Дан не прочь был повторить. Вот сможет ли – это другой вопрос. Все‑таки прошло совсем мало времени. И в этом одно из существенных наших отличий от женщин! – усмехнулся он. И от магов, видимо,– если признать, что они есть.

Легонько, почти на автомате Дан разминал ладонями упругие мускулы Спрутессы, от ее голеней до плеч (благо длина рук позволяла), и наслаждался ощущением этой волшебной кожи, гладкой, точно шелк, и словно бы сияющей в полутьме. Насколько бы ни оскудела девушка после того, как из нее якобы ушла душа, отправясь по срочным надобностям на другой материк, это не вызвало у Дана ни страха, ни отвращения. Даже неприятия не было, словно бы он ценил тело Иты не меньше, чем ее сознание, получая острое удовольствие от общения с ведьмой на всех уровнях, от почти животного (собственно, почему “почти”?) до возвышенно интеллектуального.