— Мой господин, я прошу вас передумать, — быстро сказал Пид. — Будет лучше для вашей безопасности, если мы подождем лишь еще один день. Мои  разведчики  должны  вернуться…

— Моя безопасность в надежных руках этих мужчин, — прервал его Король, едва сдерживаясь. — Я думал, мы все уладили ранее, капитан. Или тебе непонятно что–то из того, что я сказал?

В его голосе явно звучал гнев. Он не хотел, чтобы перед капитанами его воздушных кораблей и сыновьями, оспаривали его решения, особенно, касаемые грядущей атаки. Он говорил Пиду, что тот и так уже зашел слишком далеко, и не стоит пытаться зайти еще дальше.

Но у Пида не было выбора. Особенно, если он хотел сохранить самоуважение.

— Мой господин, вы выразились совершенно ясно. Я уважаю ваше решение. Но я долго был солдатом и привык доверять своим предчувствиям. Они говорят мне, что что–то не сходится в том, что мы видим — в необъяснимом уходе скитальцев и ослаблении флота Федерации. А также я не доверяю докладам о мобилизации по всему фронту Федерации. Я понимаю, что это является ответом на уход скитальцев, но думаю, что это может быть чем–то еще. Если бы я мог предложить альтернативный план, мой господин, то я бы попросил вас послать разведывательный флот, чтобы разузнать…

— Довольно, капитан! — резко оборвал его Король. Воцарилась  полная  тишина. Король  кипел  от  ярости. — Более, чем  достаточно. Ты — капитан Дворцовой Стражи. Ограничься этим и оставь принятие решений мне.

— Как капитан Дворцовой Стражи я отвечаю за вашу безопасность и должен делать все, что в моих силах, чтобы защищать вас! — ответил Пид. — Я не могу этого сделать, если вы мне не позволяете!

Тишина стала такой же ледяной, как морозная зима в Погребальных Горах. Пид уловил взгляды на потрясенных лицах сыновей Короля, которые с недоумением посмотрели на него — Кириса, высокого и темного, как его отец, и Венклинга, небольшого роста и белокурого, как его мать. Никто не разговаривал так с их отцом, тем более не являясь членом их семьи и к тому же на публике. Пид перешел все границы, но его совесть не позволила ему отступить.

Келлен Элессдил отвернулся.

— Капитаны, — обратился он к командирам воздушных кораблей, — готовьтесь к отлету. Все на борт. Убедитесь, что все знают, чего от них ждут.

Он жестом подозвал стоящего в стороне посыльного:

— Доставь сообщение, которое я дал тебе для командующих Дрошена и Вика. Поспеши и скажи им принять все меры предосторожности, которые они сочтут необходимыми, на случай контрнаступления. Убедись, что они знают, что я уже отбыл.

Когда все, кроме его сыновей, разошлись, он повернулся к Пиду:

— Ты злоупотребил своим положением капитана Дворцовой Стражи. Как следствие этого, ты не летишь со мной. Я  больше  тебе  не  доверяю. Ты  потерял  свое  мужество. Я не хочу, чтобы моя жизнь, жизнь моей семьи и солдат находилась в твоих руках. Ты освобожден от своих обязанностей. Моя безопасность больше вне твоей компетенции. Наверное, другие, которые способны понять свои обязанности, будут служить мне лучше.

Он немного помолчал.

— То, что моя жена все еще благоволит к тебе, ее доброта, которую бы ей следовало пересмотреть, не дает тебе права сомневаться во мне, как ты только что сделал — перед моими сыновьями и офицерами.

Он повернулся к своим сыновьям, махнул им следовать за собой и гневно направился к «Элленро». Ошеломленный Пид смотрел им вслед. Он понимал, что должен еще что–то сказать. Он должен еще раз попытаться его остановить или, может быть, постараться лучше объясниться. Однако, он не мог заставить себя двинуться.

Он так и стоял там, когда воздушные корабли поднялись, как огромные хищные птицы, и повернули на юг в сторону линий Федерации.