В наступившей тишине Пен слышал удары собственного сердца.

ГЛАВА 22

Лежа на земле рядом с явно измотанным Аталаном, Пен ухитрился поднять свою голову, чтобы посмотреть на их преследователей. Целое море пристальных глаз собравшихся у края леса урдов было направлено на них. Наступившая тишина действовала на нервы. Казалось, будто они ждали, как что–то произойдет, то, о чем они знали, но о чем ни Пен, ни его спутники даже не догадывались. Пен бросил взгляд через плечо на руины. Кроме обломков, бурьяна и множества молодняка, который разросся на всем протяжении стен и вокруг колонн, больше ничего не было видно.

— Дикари, — пробормотал Аталан.

Пен оторвал взгляд от урдов и посмотрел на свои ноги. Они были в крови, вытекавшей из рваной раны, которую нанесло орудие урдов. Синнаминсон подошла к нему, пробежав руками по его икрам, проверяя рану, причем ее касания были такими нежными, что он почти ничего не чувствовал. Он вновь поразился тому, как она ухитрялась так ясно видеть, что нужно сделать, когда она не могла пользоваться своими глазами. Ее невидящий взгляд нашел его лицо, как будто она понимала, о чем он думает, и ее внезапная улыбка оказалась настолько ослепительной, что у него перехватило дыхание.

— Непохоже, чтобы были разорваны сухожилия или сломаны кости, — сказала она.

За стенами их убежища урды вдруг начали что–то скандировать, нарушив кратковременную тишину. Слова было невозможно различить, но их цель была ясна.

— Взгляните на них, — прорычал Аталан. — Боятся делать что–либо, кроме как стоять там и надеяться вызвать своих духов–защитников, чтобы те отомстили нам. Глупцы.

— Они делают только то, что знают, — тихо ответила Синнаминсон.

Горный тролль не очень приветливо посмотрел на нее.

— Не стоит их оправдывать, слепая девочка. Они этого не заслуживают. Они хотели тебя убить.

— Слепая девочка кое–что понимает в вопросах оправдания, — ответила она, поворачивая к его лицу свои пустые глаза. — Я думаю, что слепая девочка воспринимает дикость иначе, чем ты.

Появился Кермадек и присел на колени рядом с ними. Не говоря ни слова, он взял свой охотничий нож, отрезал штанины Пена и при помощи это ткани перевязал раны.

— Ты сможешь смыть все и переодеться позднее, как только мы уйдем в руины подальше от этих урдов.

Пен кивнул:

— Со мной все будет нормально.

Кермадек снова удалился, а Пен посмотрел на Аталана:

— Я обязан тебе жизнью, — сказал он.

Здоровяк тролль с изумлением взглянул на него:

— Ты ничем мне не обязан, малыш, — ответил он.

Затем он поднялся на ноги и, что–то ворча под нос, отошел от них.

Пен с недоумением смотрел ему вслед:

— Да что с ним такое? Почему он такой недоброжелательный?

— Он не понимает, как получилось то, что он только что сделал, — ответила Синнаминсон. — Он не знает, почему он это сделал. — Она прикоснулась к его плечу. — Это не связано с тобой, Пен. Это связано с его братом и им самим. Я думаю, все лежит именно тут.

Пен какое–то время поразмышлял над этим, прислонившись спиной к стене и слушая речитатив урдов, и решил, что она, скорее всего, права. Отношения Аталана и его брата были сложными и запутанными, и он подумал, что нет смысла пытаться понять их, не имея достаточных знаний. Он посмотрел на Хайбер Элессдил, которая сидела в одиночестве и всматривалась в руины, а потом на Тагвена, который опустил голову и согнулся так, как будто у него заболел живот.