– Прячьтесь! – закричал Макгилл. – Немедленно прячьтесь! У вас осталось меньше тридцати секунд.

Ньюмен устремился к месту, которое было обозначено на случай тревоги. Его сапоги с хрустом ступали по скалистой заснеженной земле; он видел бежавшего рядом Хэслема. Когда они подбегали к скалам, Макгилл все еще продолжал хрипло кричать.

Хэслем схватил Ньюмена за руку.

– Сюда.

Он втолкнул Ньюмена в расселину не больше двух футов в ширину и трех – в вышину.

– Вот сюда.

Ньюмен вполз внутрь и очутился в крошечной пещере. Хэслем тяжело дышал, втиснувшись вслед за ним. Он произнес:

– Я тут играл еще ребенком.

Ньюмен хмыкнул.

– Вы, шахтеры, все под землей родились. – Он был не в себе.

Через узкую дыру лезли другие, пока в маленькой пещерке не оказалось семь человек. Было очень тесно. Один из них, Брюер, руководитель группы, сказал.

– А ну‑ка потише!

Они услышали вдали крик, который неожиданно оборвался, и постепенно стихающий далекий шум. Ньюмен посмотрел на часы. В пещере было темно, но он наблюдал за светящейся секундной стрелкой, размеренно двигавшейся по циферблату.

– Должно быть, больше тридцати секунд.

Воздух чуть заметно дрожал, и шум стал немного громче. Неожиданно послышался ужасный рев, и весь воздух был выкачан из пещеры. Ньюмен задохнулся, пытаясь перевести дыхание, и мысленно поблагодарил Бога, что всасывающая воронка исчезла так же внезапно, как и появилась.

Небольшая скала под ним задрожала, и оглушительный, как гроза грохот, раздался над их головами. Вся пещера стала наполняться снежинками. Снега прибывало все больше и больше, и он плотным слоем начал оседать на клубке съежившихся тел. Грохот становился все сильнее, и Ньюмен подумал, что его барабанные перепонки сейчас разорвутся.

Кто‑то громко кричал. Он не мог разобрать слов, но, как только грохот стал чуть тише, он узнал голос Брюера.

– Выбрасывайте! Выбрасывайте этот чертов снег отсюда!

Ближайший ко входу усердно заработал обеими руками, но снег просачивался все быстрее и быстрее, гораздо быстрее, чем они могли с ним справиться.

– Закрывайте рты, – закричал Брюер, и Ньюмен с большим трудом – так было тесно в пещере – поднес к лицу руку.

Он чувствовал, как покрывается холодным, сухим снегом. Наконец все пространство в пещере, не занятое телами, до конца заполнил снег.

Грохот прекратился.

Ньюмен сидел не двигаясь, дыша глубоко и ровно. Он подумал о том, сколько он сможет дышать таким образом – он не знал, сможет ли воздух проникать сквозь снежную массу. Тут он почувствовал, как кто‑то зашевелился рядом и попробовал двинуться сам.

Он стал разгребать руками снег и обнаружил, что может таким образом освободить дополнительное пространство для воздуха. Он услышал слабый голос, доносившийся словно за сто миль отсюда и прекратил работу, прислушиваясь.

– Меня кто‑нибудь слышит?

– Да, – закричал он. – Ты кто?

– Брюер.

Казалось довольно глупым, что приходилось изо всех сил орать человеку, находившемуся совсем близко от тебя. Он вспомнил, что Брюер сидел ближе всех ко входу в пещеру.

– Ты можешь выйти?

Наступило молчание, и теперь он услышал другой голос.

– Это Андерсон.

Брюер отозвался.

– Едва ли. Снаружи слишком много снега.

Ньюмен занялся расширением пространства. Он раскапывал снежную крупу, отбрасывая ее к скалистой стене. Он прокричал Брюеру, что он делает, и тот велел всем остальным заняться тем же. Он попросил их также назвать свои имена.

Неподалеку от него Ньюмен наткнулся на неподвижное тело Хэслема. Тот не двигался и не издавал ни звука. Он вытянул вперед руку, чтобы нащупать лицо Хэслема и коснулся его щеки. Хэслем по‑прежнему не двигался, поэтому Ньюмен больно ущипнул его за ладонь между большим и указательным пальцами.