|
Там бугрился под ветром белесый размет хлебов, на зеленый мысок ольхового леса низвергался рудой поток закатного солнца. За местечком в речушке (лежала она голубой нарядной дугой) кричали купающиеся ребятишки. Женский контральтовый голос звал: "Стасю! Ста-а-асю! идзь до мне!" Щегольков свернул покурить, сказал, уходя: - Закат вон как погорел. К ветру. - К ветру, - согласился Иванков. Ночью кони стояли расседланные. В местечке гасли огни и шумок. На следующий день утром Крючков вызвал Иванкова из стодола. - Пойдем в местечко. - Чего? - Пожрем чего-нибудь, выпьем. - Навряд, - усомнился Иванков. - Я тебе говорю. Я спрашивал хозяина. Вон в энтой халупе, видишь, вон сарай черепичный? - Крючков указал черным ногтястым пальцем. - Там у шинкаря пиво есть, пойдем? Пошли. Их окликнул выглянувший из дверей стодола Астахов. - Вы куда? Крючков, чином старший Астахова, отмахнулся. - Зараз придем. - Вернитесь, ребята! - Не гавкай! Старый, пейсатый, с вывернутым веком еврей встретил казаков поклонами. - Пиво есть? - Уже нет, господин козак. - Мы за деньги. - Езус-Мария, да разве я... Ах, господин козак, верьте честному еврею, нет пива! - Брешешь ты, жид! - Та, пан козак! Я уже говорю. - Ты вот чего... - досадливо перебил Крючков и полез в карман шаровар за потертым кошельком. - Ты дай нам, а то ругаться зачну! Еврей мизинцем прижал к ладони монету, опустил вывернутое трубочкой веко и пошел в сени. Спустя минуту принес влажную, с ячменной шелухой на стенках бутылку водки. - А говорил - нету. Эх ты, папаша! - Я говорил - пива нету. - Закусить-то дай чего-нибудь. Крючков шлепком высадил пробку, налил чашку вровень с выщербленными краями. Вышли полупьяные. Крючков приплясывал и грозил кулаком в окна, зиявшие черными провалами глаз. В стодоле зевал Астахов. За стенкой мокро хрустели сеном кони. Вечером уехал с донесением Попов. День разменяли в безделье. Вечер. Ночь. Над местечком в выси - желтый месяц. Изредка в саду за домом упадет с яблони вызревший плод. Слышен мокрый шлепок. Около полуночи Иванков услышал конский топот по улице местечка. Вылез из канавы, вглядываясь, но на месяц легло облако; ничего не видно за серой непроглядью. Он растолкал спавшего у входа в стодол Крючкова. - Козьма, конные идут! Встань-ка! - Откуда? - По местечку. Вышли. По улице, саженях в пятидесяти, хрушко чечекал копытный говор. - Побегем в сад. Оттель слышнее. Мимо дома - рысью в садок. Залегли под плетнем. Глухой говор. Звяк стремени. Скрип седел. Ближе. Видны смутные очертания всадников. Едут по четыре в ряд. - Кто едет? - А тебе кого надо? - откликнулся тенорок из передних рядов. |
