|
- Кто едет? Стрелять буду! - Крючков клацнул затвором. - Тррр, - остановил лошадь один и подъехал к плетню. - Это пограничный отряд. Пост, что ли? - Пост. - Какого полка? - Третьего казачьего. - С кем это ты там, Тришин? - спросили из темноты. Подъехавший отозвался: - Это казачий пост, ваше благородие. К плетню подъехал еще один. - Здорово, казаки! - Здравствуйте, - не сразу откликнулся Иванков. - Давно вы тут? - Со вчерашнего дня. Второй подъехавший зажег спичку, закуривая, и Крючков увидел офицера в форме пограничника. - Наш пограничный полк сняли с границы, - заговорил офицер, пыхая папироской. - Имейте в виду, что вы теперь - лобовые. Противник завтра, пожалуй, продвинется сюда. - Вы куда же едете, ваше благородие? - спросил Крючков, не снимая пальца со спуска. - Мы должны в двух верстах отсюда присоединиться к нашему эскадрону. Ну, трогай, ребята! Всего хорошего, казачки! - Час добрый. Ветер сорвал с месяца завесу тучи, и на местечко, на купы садов, на шишкастую верхушку стодола, на отряд, выезжавший на взгорье, потек желтый мертвенный свет. Утром уехал с донесением в сотню Рвачев. Астахов переговорил с хозяином, и тот, за небольшую плату, разрешил скосить лошадям клевера. С ночи лошади стояли оседланные. Казаков пугало то, что они остались лицом к лицу с противником. Раньше, когда знали, что впереди пограничная стража, не было этого чувства оторванности и одиночества; тем сильнее сказалось оно после известия о том, что граница обнажена. Хозяйская пашня была неподалеку от стодола. Астахов назначил косить Иванкова и Щеголькова. Хозяин, под белым лопухом войлочной шляпы, повел их к своей деляне. Щегольков косил, Иванков сгребал влажную тяжелую траву и увязывал ее в фуражирки. В это время Астахов, наблюдавший в бинокль за дорогой, манившей к границе, увидел бежавшего по полю с юго-западной стороны мальчишку. Тот бурым неслинявшим зайцем катился с пригорка и еще издали что-то кричал, махая длинными рукавами пиджака. Подбежал и, глотая воздух, поводя округленными глазами, крикнул: - Козак, козак, пшишел герман! Герман пшишел оттонд. Он протянул хоботок длинного рукава, и Астахов, припавший к биноклю, увидел в окружье стекол далекую густую группу конных. Не отдирая от глаз бинокля, зыкнул: - Крючков! Тот выскочил из косых дверей стодола, оглядываясь. - Беги, ребят кличь! Немцы! Немецкий разъезд! Он слышал топот бежавшего Крючкова и теперь уже ясно видел в бинокль плывущую за рыжеватой полосой травы кучку всадников. Он различал даже гнедую масть их лошадей и темно-синюю окраску мундиров. Их было больше двадцати человек. Ехали они, тесно скучившись, в беспорядке; ехали с юго-западной стороны, в то время как наблюдатель ждал их с северо-запада. Они пересекли дорогу и пошли наискось по гребню над котловиной, в которой разметалось местечко Любов. |
