|
.. Сотня, нарочно сливая слова, под аккомпанемент свежекованых лошадиных копыт, несла к вокзалу, к красным вагонным куреням лишенько свое - песню: Щуку я, щуку я, щуку я поймала. Девица красная, уху я варила. Уху я, уху я, уху я варила. От хвоста сотни, весь багровый от смеха и смущения, скакал к песенникам полковой адъютант. Запевала, наотлет занося, бросал поводья, цинично подмигивал в густые на тротуарах толпы провожавших казаков женщин, и по жженой бронзе его щек к черным усикам стекал горький полынный настой, а не пот. Девица красная сваху я кормила... Сваху я, сваху я, сваху я кормила... На путях предостерегающе трезво ревел, набирая пары, паровоз. Эшелоны... Эшелоны... Эшелоны... Эшелоны несчетно! По артериям страны, по железным путям, к западной границе гонит взбаламученная Россия серошинельную кровь. VIII В местечке Торжок полк разбили по сотням. Шестая сотня, на основании приказа штаба дивизии, была послана в распоряжение Третьего армейского пехотного корпуса и, пройдя походным порядком до местечка Пеликалие, выставила посты. Граница еще охранялась нашими пограничными частями. Подтягивались пехотные части и артиллерия. К вечеру двадцать четвертого июля в местечко прибыли батальон 108-го Глебовского полка и батарея. В близлежащем фольварке Александровском находился пост из девяти казаков под начальством взводного урядника. В ночь на двадцать седьмое есаул Попов вызвал к себе вахмистра и казака Астахова. Астахов вернулся к взводу уже затемно. Митька Коршунов только что привел с водопоя коня. - Это ты, Астахов? - окликнул он. - Я. А Крючков с ребятами где? - Там, в халупе. Астахов, большой, грузноватый и черный казак, подслепо жмурясь, вошел в халупу. За столом у лампы-коптюшки Щегольков сшивал дратвой порванный чембур. Крючков, заложив руки за спину, стоял у печи, подмигивал Иванкову, указывая на оплывшего в водянке хозяина-поляка, лежавшего на кровати. Они только что пересмеялись, и у Иванкова еще дергал розовые щеки смешок. - Завтра, ребята, чуть свет выезжать на пост. - Куда? - спросил Щегольков и, заглядевшись, уронил не всученную в дратву щетинку. - В местечко Любов. - Кто поедет? - спросил Митька Коршунов, входя и ставя у порога цебарку. - Поедут со мной Щегольков, Крючков, Рвачев, Попов и ты, Иванков. - А я, Павлыч? - Ты, Митрий, останешься. - Ну и черт с вами! Крючков оторвался от печки; с хрустом потягиваясь, спросил у хозяина: - Сколько до Любови до этой верст кладут? - Четыре мили. - Тут близко, - сказал Астахов и, присаживаясь на лавку, снял сапог. - А где тут портянку высушить? Выехали на заре. У колодца на выезде босая девка черпала бадьей воду. Крючков приостановил коня. |
