— Если ты затаил на меня зло, говори.

— Не на тебя. На этого ублюдка, моего брата. Ты создал чудовище.

— Ну, уж тогда «мы создали». Мы все помогли Дионисию получить власть. Однако не думаю, что ты захочешь порассуждать о пагубном влиянии власти на человека.

— Нет, я есть хочу. Он даже не пригласил меня поужинать.

— Я тебя приглашаю.

Лептин мгновение колебался.

— Ты сказал ему, что я виделся с Аристомахой?

— Да, — ответил Филист.

— И вот так мне об этом сообщаешь?

— Ты задал мне вопрос. Я ответил.

— А зачем ты ему об этом сказал?

— Потому что, если бы он узнал об этом от других, было бы хуже.

— Я бы сам ему сказал.

— Сомневаюсь. У тебя на лице отображается такое смущение, когда ты произносишь ее имя.

— Я больше не хочу об этом говорить.

— А на ужин хочешь прийти?

— Если ты больше не станешь задавать мне подобных вопросов.

— Хорошо.

Они отправились в дом Филиста, рабы принесли им воды, чтобы умыться, и молодого вина. Ужин подали на балконе: погода стояла еще довольно теплая, несмотря на глубокую осень.

— С каждым днем он становится все хуже, — промолвил Лептин в какой-то момент.

— Мне так не кажется, — ответил Филист.

— Не кажется? Что ты такое говоришь? Он оставил Битона одного в Мотии, не имея к тому никаких причин. Наши жизни для него больше ничего не стоят, он дорожит только своей властью. А что до Аристомахи…

— Ты же сказал, что не хочешь ее обсуждать…

— Я передумал. Что до Аристомахи… Я нахожу, что жениться на двух женщинах одновременно — это исключительная самонадеянность, их обеих унижающая, огорчающая и…

— Не знал, что ты такой нежный и чувствительный, однако мне жаль разочаровывать тебя, но я так не считаю, — возразил Филист. — Дионисий очень привлекательный мужчина, он силен как бык, он — один из самых могущественных людей в мире. Женщины падки на такие вещи, поверь мне. Если хочешь моего совета…

— Не хочу.

— Я все равно тебе его дам. Послушай меня. Женщины скучают в гинекее, в затворничестве, и то, что происходит, — нормально. Представь себе, что тебя заперли в четырех стенах на большую часть жизни… Так что они инстинктивно ищут развлечений, а в разговорах преувеличивают свои впечатления, чувства, проблемы, раздувая их до невероятных размеров. В действительности же за всем этим обычно скрываются сущие пустяки. У этих двух женщин есть все, чего только можно пожелать: великолепный дом, муж, похожий на бога, обладающий силой и энергией, более чем достаточными для обеих; у них есть драгоценности, дети, еда, служанки, чтение, музыка. Появляясь на людях они оказываются в центре внимания тысяч людей, ими восхищаются, словно они — богини… Ничто так не прельщает женщину, как восхищение окружающих.

— Аристомаха несчастна, — проговорил Лептин и отвернулся в другую сторону, делая вид, что разглядывает две триеры, становившиеся на якорь в гавани.

Филист молчал, притворно сосредоточившись на только что поданном жареном лавраке. Лептин тоже некоторое время хранил молчание.

— Скажи мне кое-что, — наконец произнес Филист. — У тебя ведь было что-то с Аристомахой, прежде чем Дионисий посватался к ней?

— Думаешь, я бы тебе признался, если бы это было правдой?

— А почему нет? Я когда-нибудь сделал тебе что-то плохое?

— Мы вместе играли в детстве, во дворе между нашими домами.