Эрнст кивнул.

— Я запомню, — сказал он. — Обязательно запомню.

На самом мосту, к которому вела улица Санкт-Аннегаде, стоял вертолет — маленький, похожий на аквариум для золотых рыбок. Каспер видел, как Каин открыл стеклянную дверь и залез внутрь. В кресле пилота сидел Аске Бродерсен.

На этом месте, позади Каспера и Эрнста, еще недавно было кафе, теперь в окнах не осталось стекол, но на тротуаре все еще стояли столики и стулья. Эрнст опустился на стул.

— Чем ты их отрезал? — спросил Каспер. — Пальцы девочке?

Он задал этот вопрос, чтобы приоткрыть его систему, это удалось. Теперь Каспер слышал его, звук этот был не из приятных.

В его системе не было никаких сомнений, Каспер слышал полное отсутствие страха.

Есть два вида бесстрашия. Первое — бесстрашие влюбленных, бесстрашие мистиков, мужество «Kunst der Fuge» — следствие того, что ты полностью открылся и полностью отдался, ничего не скрывая, и теперь мир устремился к тебе, наполняя тебя, и ты знаешь, что получил все в свое распоряжение и что больше никогда ничего не лишишься.

Бесстрашие этого человека было другого свойства. Оно было таким, которое возникает, когда ты нашел дорогу к источнику и перекрыл его раз и навсегда, и поэтому он отныне потерял всякую ценность, и, пусть даже на карту поставлена жизнь, ты спокоен, потому что терять тебе, собственно говоря, уже нечего.

Он посмотрел на Каспера.

— А ты наглый, — заметил он. — В этом тебе не откажешь.

— Зачем? — продолжал Каспер. — Зачем было ее убивать?

Нас, любителей азартных игр, зачастую привлекают ситуации, в которых можно оставить позади все форпосты рассудка, предоставив свою судьбу в распоряжение того, что называется случаем.

— Я любил ее, — ответил Эрнст. — Так что у меня не было другого выхода.

В тот момент, когда были произнесены эти слова, Каспер услышал любовь. Не земную любовь, не стремление к сексу или деньгам — эти устремления призрачны и невесомы рядом с тем, что в этот миг зазвучало вокруг сидящего рядом с ним человека. Он услышал стремление всех стремлений — тягу к Божественному.

— У нее было то, что она не хотела мне подарить. Что мне было делать?

Это был приоткрывшийся на мгновение мир. Континент. Посреди улицы Овергаден Ниден Вандет. Перед покинутыми каналами и рассыпающимися зданиями. Это было безумие тех, кто вкусил великой тишины и теперь не может дождаться очередных ее капель. Каспер подумал о Спасителе. Как раз в это время он был очень занят организацией своего воскрешения. После того, как ученики донесли на него и предали его, после того, как его пытали, мучили и казнили.

Каспер взглянул на Эрнста. Он знал, что слышит составляющие того особого чувства, которое человек, реализовавшийся в духовном отношении, вызывает у своих поклонников — даже если этот человек ребенок.

И тут Каспер услышал скорбь этого человека. Она была очень далеко, где-то на краю Млечного Пути, на расстоянии двенадцати инкарнаций в будущем. Но она была огромна: она могла бы с легкостью поглотить Кристиансхаун и окрестности. Это была скорбь того, то совершил преступление против своего собственного сокровенного устремления.

— Подкати-ка меня к катеру, — сказал он.

Эрнст поднялся и покатил Каспера к каналу. Африканка стояла у причала. Они с Эрнстом внимательно посмотрели друг на друга, как кобра и виверра. При этом Каспер не смог бы точно сказать, кто из них был кем.

Сестра Глория опустила Каспера в катер. Завела двигатель. Эрнст наклонился над ними. Он сдвигал и раздвигал два пальца.

— Кусачками, — сказал он.