— Каин, — сказал Каспер, — один из моих братьев по ложе, из Общества морских офицеров. Пока ты поднимаешь парус и готовишь мой спасательный жилет, мы с ним перекинемся парочкой слов.

Африканка переводила взгляд с одного на другого. Касперу была слышна беседа между нею и ее чутьем. Ее чутье подсказывало ей, что тут что-то не чисто. И тем не менее она послушалась.

Дверь подъезда закрылась за ней.

— Полиция сообщила, что тебя передали Испании, — сказал Каин.

Каспер протянул сложенное инвалидное кресло Каину. Взялся за перила. Протянул бизнесмену свободную руку. Тот взял его под руку. Медленно, вплотную друг к другу, они начали спускаться.

Каспер чувствовал слабую дрожь его тела, сам он тоже дрожал. Он слышал опасность, исходящую от Каина. Он знал, что сейчас он гораздо ближе к смерти, чем когда-либо на манеже.

— Могу освободить тебя от необходимости туда идти, — предложил Каспер. — Мы могли бы договориться. Я расспросил ее. Птичницу. Мне известна кое-какая предыстория. То, что знаю, расскажу тебе. А ты в свою очередь расскажешь мне немного о детях.

Каин был очень коротко пострижен. Чтобы не видно было выстриженного затылка. Хну явно пытались нейтрализовать, но это не вполне удалось.

Каспер незаметно все сильнее и сильнее опирался на его руку.

— В двадцатые годы у монахинь Восточной церкви в Дании появилась выдающаяся руководительница — мать Рабия. Была она, очевидно, тем человеком, которого можно назвать экстраординарной личностью с выдающимися способностями. У нее возник замысел — развивать особые способности детей. Она начала с цирковых артистов. Может быть, потому что многие семьи артистов признают Восточную церковь. Внутри которой существует мирской орден. Может быть, потому что после Первой мировой войны в Дании оказались дети из восточно-европейских стран, обучавшиеся до этого в монастырских школах.

— Чему она хотела научить их?

— Она предполагала, что небольшие группы детей и взрослых в определенных обстоятельствах могут увеличить количество сострадания в мире. Воздействовать на сердца и души. Это полная чепуха?

Каин ничего не отвечал. Они стояли перед высоким окном. Витражное стекло, подоконник чуть выше колена. Каспер знал, что мог бы сейчас выбросить этого человека из окна. Они были на пятом этаже. В сознании Каина он услышал те же самые размышления.

На лестничной площадке стояли два стула. Чтобы обитатели дома престарелых, поднимаясь наверх, могли дать отдохнуть своим рассыпающимся костям.

— Нам с тобой немного осталось, — произнес Каспер. — Может статься, наш жизненный путь закончится в одной и той же богадельне. На таких вот стульях. Там нас ждут те цветы, на которые мы наступали. И преступления против детей, которые совершили.

— Детей не похищали. Ко мне приходила девочка. Она предложила мне сделку. Она предложила мне найти одиннадцать остальных детей. И привезти их сюда.

Каспер вслушался в его систему. Может, он и говорил правду.

— А что ты получал взамен? — спросил он.

Каин не ответил.

— У матери Рабий ничего не получилось, — продолжал Каспер. — Кто-то стал использовать способности детей для своей выгоды. Вместо сострадания — деньги.

— Обязательно должно быть «вместо»? Что, не может быть «и/и»? Мне очень нравится твое исполнение партит для скрипки соло. Для Баха существовало «и/и».

Они спустились на этаж ниже в молчании.

— Все могло бы закончиться здесь, — продолжал Каспер. — Счастливый конец. Ты возвращаешь детей. Деньги.

Каин тихо засмеялся.

— Да и так будет счастливый конец.