— Мы представляем собой современный монастырь. Мы вполне готовы ко всяким неожиданностям. Действительно, к самому неожиданному. Но не к такому.

— Вам нужна охрана, — сказал он. — Давайте я найду вам кого-нибудь.

Она обошла вокруг письменного стола, пододвинула к нему стул и села. Она оказалась очень близко от него, ему захотелось отодвинуться. Но сигналы от мозга к мышцам проходили как-то плохо.

— Это незаурядные дети, — сказала она. — Но и преступники — тоже не самые обыкновенные люди. Мы не знаем, что именно нас ждет. Но это будет что-то серьезное.

Ему удалось отодвинуть стул назад.

— Я артист, — сказал он. — Мне нужно думать о своей публике, у меня есть колоссальный долг. У меня контракты на полгода вперед. За границей.

Он не знал, услышала ли она его.

— Мы в Восточной церкви работаем с ролевыми моделями, — сказала она. — Это то, чем являются святые. По образцу Спасителя они были рождены, чтобы бродить среди грешников и разбойников. На Востоке их называют бодхисатвы. Нам здесь как раз нужен свой святой. Что-то вроде подобия святого. Человек, который пойдет на контакт с этими людьми. Кто бы они ни были. И сможет как-то изменить всю эту ситуацию. Стать посредником между нами и официальной властью. Вот что нам нужно.

Он отодвинул стул еще немного назад.

— Вам нужен полицейский стукач, — сказал он. — Я — цирковой артист, много работающий за границей. К тому времени я уже буду в турне на Лазурном берегу.

— Да, но не в том случае, если вы расторгнете невыполненные контракты. Тогда вы будете опозорены. Публично. Вы будете похожи на падшего ангела. И тогда, возможно, эти люди попробуют использовать вас. Кто бы они ни были. Ведь всем известно, что у вас есть подход к детям.

Обстановка была вполне домашней. Словно в «Гольдберг-вариациях». Она говорила так, как будто они были знакомы много лет. Словно она его старшая сестра. Абсолютно искренно.

— Крупные сети варьете в Испании, — продолжал он. — И на Лазурном берегу. Они в этом случае предъявят требования о возмещении убытков.

— На огромную сумму, — согласилась она.

— Меня занесут в черный список, — сказал он.

— Почти во всем мире.

Они посмеялись.

— И тогда я отправляюсь сюда, — сказал он. — Предположим, прошел год. Я убил свою карьеру.

— Это убийство из сострадания. Она все равно уже умирает. Лучшая часть вашей натуры сама ищет чего-то более глубокого.

— Итак, у меня нет больше будущего. Против меня заведены дела в Дании и в Испании. И тут я приезжаю сюда. И что тогда?

— Вы ожидаете. Мы сами придем к вам. Или Клара-Мария. Она увлечена вами. Я была вместе с ней в цирке, когда она впервые увидела вас. Мы с трудом увели ее домой. Вы будете рядом. Когда понадобитесь. Вы будете выглядеть как настоящий банкрот. И они свяжутся с вами. Возможно, мы найдем способ указать им на вас.

— Вы поцелуете меня поцелуем Иуды?

— Мы просто посмотрим в вашем направлении. Возможно, они появятся. А может быть, и нет. Главное, чтобы вы были поблизости. Когда мы попросим о помощи.

— О какой помощи?

Она покачала головой.

— Я игуменья. Это то же самое, что аббатиса. И иногда я становлюсь старицей, наставницей. Но все это! Это не моя епархия. Однако сестры в вас верят.

— А потом?

— Существует два варианта. Мы действует в соответствии с планом.