— Мистер Флеминг обманул меня на двадцать фунтов, — сказала она холодно. — Он не джентльмен. Я думаю, ты должен сказать ему, чтобы он собирал свои вещи и убирался из нашего дома!

Отец положил газету на колени:

— Обманул тебя? Каким образом?

— Сначала он прикинулся, что не умеет играть, а когда мы поставили на кон деньги, он выиграл! Он достоин презрения, и я поражена тем, что мой отец еще может иметь с таким человеком какие-то общие дела.

— Мне ничего не известно о том, какой этики придерживается мистер Флеминг в теннисе, но я знаю, что он добросовестно взаимодействует с нашим правительством, и советую тебе иметь это в виду. Его компания держит в моем банке более полумиллиона фунтов, это тебе тоже на заметку. II потом молодой человек мне просто симпатичен. Он умен, напорист и полон энергии.

— Пробивной американец, — фыркнула она.

— Очень возможно. Но он мой гость, с которым, я надеюсь, ты будешь любезна.

— О, хорошо! Я буду с ним любезной! — сказала с чувством Эдвина, поднимаясь с кресла. — Я буду с ним до отвращения любезной!

Она пошла к двери. Отец недоверчиво смотрел ей вслед.

— Эдвина, — сказал он. — Пожалуйста, обойдемся без твоих фокусов, если не возражаешь.

— О! — невинно воскликнула она. — Какие фокусы? Я и не думала об этом!

Лорд Саксмундхэм выглядел встревоженным.

Первоначальное мнение Эдвины об «американце» было явно не в его пользу, но тем же вечером он сумел дважды произвести на нее сильнейшее впечатление.

Во-первых, она поняла, что он обладает властью. Вслух Эдвина легкомысленно критиковала отца за его профессию, но втайне она получала удовольствие от осознания того, что отец обладает реальной властью в империи; она с удовольствием общалась с могущественными людьми, которых он приглашал к себе на выходные в Тракс-холл. Например, в тот вечер в гостях у лорда Саксмундхэма был, как знала Эдвина, одни из самых влиятельных политиков в Англии, который до сих пор оставался, несмотря на разгром англичан в Дарданелльской операции двумя годами раньше, одним из самых интересных и обсуждаемых членов либерального правительства. К тому же Уинстон Черчилль имел с Эдвиной кое-какие общие черты. Он также являлся внуком герцога, седьмого герцога Мальборо, и родился во дворце Блэнгейм, который занимал территорию аж в семь акров. Как и сэр Мэривейл Траке, отец Уинстона лорд Рэндольф Черчилль умер от сифилиса. Правда, последний подхватил его вовсе не из-за зоофилии. Обучаясь в молодости в Оксфорде, лорд Рэндольф пал невинной жертвой одной из самых жестоких студенческих шалостей в истории. Во время вечеринки приятели подсыпали ему в шампанское снотворное, и наутро юноша проснулся в объятиях беззубой и уродливой проститутки. Вот что понималось под веселой шуткой у его друзей. Охваченный ужасом студент бросился к врачу, но было поздно: спирохеты уже были в его крови. Викторианская медицина не знала эффективных средств борьбы с сифилисом, и в течение последующих двадцати лет болезнь, неуклонно прогрессируя, разрушала его здоровье, психику, его короткую, но яркую политическую карьеру и наконец погубила его. Его сын Уинстон дал обет стать таким же талантливым политиком, каким был его отец. По-другому он не мог отомстить за его смерть.

Для достижения цели Уинстон хватался за каждую возможность показать себя широкой публике. Его мать, красавица-американка Дженни Джером, имела множество влиятельных любовников, среди которых был и принц Уэльский, ставший в 1901 году королем Эдвардом Седьмым. Уинстон изводил мать просьбами употребить все свое влияние ради продвижения его карьеры.