Может, прошли часы, пока все завершилось. И, когда оно закончилось, Вартлоккур казался таким же изумленным, как и она. И Старец так остолбенел, что не мог закрыть рот. Его более древнему и менее невежественному разуму открылись полностью новые видения вероломства. Вартлоккур с трудом распознал верхушку айсберга – кусочек того, что должно произойти.

После долгого молчания Непанта спросила:

– Это оказалось не тем, что ты ожидал, да? – нее перехватило дыхание. Она была опять ужасно напугана. Вартлоккур медленно покачал головой.

– Нет, не тем. Этого я не ожидал вовсе. И все же ты видишь возможность выбора, твоего и моего, как быстро они приближаются к нам. – И Непанта, которая всю жизнь провела вместе с магией, не могла более не верить. Просто невозможно бросить вызов такому откровению.

– И я имею свой выбор, – сказал Старец. – Только он уже сделан. – Его роль в постановке Режиссера оставалась подвижной и в пределах собственного контроля. – Я стою на твоей стороне Вартлоккур. И ты сделаешь то же самое, Непанта, если у тебя вообще есть хоть какой-то разум. Единственная альтернатива – разрушение. – Он повернулся к Вартлоккуру с бесстрастным лицом.

Чародей слегка наклонил голову:

– Спасибо. Ты знаешь, в этом нет необходимости. Ты еще можешь выйти.

– Это было смещение. Мы уже видели, что твои видения управляемы. Это дает нам шанс. Ты все еще Вартлоккур, настоящий чародей. Я не хочу бежать потому, что ты уже нашел поле шире и иной формы, чем сам думал. Ты уже решил сражаться. Я чувствую это. Хотя ты считаешь, что это бесполезно. Потому что ты думаешь, что задолжал тем, кого тебя заставили убить твои кукловоды. Я могу сделать не меньше. Это и мой мир. – Миленькая речь, подумал он. Все же следование ее догмам позволит ему неотступно помогать своим частным участием тому, что ему виделось как большее предназначение.

Сейчас все находилось на грани равновесия, и Непанте это не нравилось. Груз будущего лег на ее плечи. Она должна была решить – где сражаться: на стороне мужа или на стороне Вартлоккура. И, как чародей и предсказывал, даже любовь не определяла ее суждения. Так много вариантов будущего может пасть с концом грядущей битвы – битвы, которую она поможет выиграть, если выберет Вартлоккура.

Она только сейчас осознала, что Вартлоккур нуждался не просто в сексуальной любви, как она недавно начала верить (хотя, конечно, было много и этого), но – как она подозревала с самого начала – нуждался в Силе.

Состояние возможного. Противоположная сторона еще выстраивает Силы.

Выбор мужа мог привести к крушению мира, и тогда будут преданы сотни тысяч или миллионы. В ее руках находились судьбы наций – больше, чем когда она была частью имперских снов Вороньего Грая. Этот груз тяжелым камнем ложился на душу. Она подошла к креслу, упала в него, подтянула под себя ноги (короткое платье позволяло это сделать) и в размышлении уперла подбородок в кулак.

Вартлоккур не мог оставаться на месте. Его догнали грехи прошлых лет. Он метался, как тигр в клетке, бросая короткие взгляды то на Непанту, то на колокольчики, желая понять ее лучше и знать больше о том, почему его предупреждающее устройство испортилось. Он должен был помочь Непанте раньше. Теперь ему было некуда бежать. Пришла расплата, а он относился к тем, кто не мог ее избежать.

Сбоку Вартлоккура шепотом позвал Старец:

– Мы можем позволить ей сделать только один выбор. Даже если мы не можем принудить к нему силой. Ты должен на нее как-то повлиять. Она – женщина. Потенциальным подкупом может стать молодость. Омолодись снова. Посмотри, как она реагирует. Брось несколько намеков. У меня наготове все инструменты.

Вартлоккур изучал Непанту. Наконец он кивнул:

– Ты прав. Это не может испортить дела: хуже некуда.