– Что там происходит, Крис? – спросила Джессика. – По телефону вы сказали, что в тюрьме вспыхнул бунт.

– Единственное, что я знаю наверняка, – это то, что вся полиция поднята на ноги. И не только из‑за бунта.

Кьюлек тяжело вздохнул:

– Это Тьма, не так ли? И она делается все более могущественной.

В ответ на это женщины обменялись многозначительными улыбками.

– Больше никаких вопросов, – отрезала высокая.

Бишоп был озадачен. Только что Кьюлек упомянул тьму, как если бы она была какой‑то особой сущностью и самостоятельной силой. Перед этим он говорил о Силах Тьмы. Неужели ночь действительно скрывает в себе столь гибельный потенциал? Бишоп испытывал замешательство, но заставил себя отогнать эти мысли и сосредоточиться на более неотложных проблемах. Он оказался совершенно беспомощным. Если он сделает хоть малейшее движение в сторону высокой, Кьюлек сразу получит удар ножом в сердце. Если он попытается напасть на низкорослую, то ему самому тотчас выстрелят в голову. Единственное, на что оставалось надеяться, – это то, что в полиции заметят перебой в связи с сыщиком, дежурившим у дома Кьюлека. Он, надо полагать, должен был регулярно докладывать обстановку? Но в то же время из‑за беспорядков в другой части Лондона этот перебой может остаться незамеченным. Он видел: сидевшая рядом Джессика умирала от страха, и протянул к ней руку.

– Стоп! – приказала высокая. – Еще раз шевельнетесь, и я убью вас.

Бишоп уронил руку и попытался ободряюще улыбнуться Джессике:

– По‑моему, из‑за этого ожидания они нервничают больше, чем мы.

– Закройте рот, – прошипела низкорослая. – Почему мы до сих пор его не убили, Лиллиан? Он нам не нужен.

– Подождем. Но предупреждаю вас, Кристофер, если вы шевельнетесь или заговорите, я пристрелю девушку.

С каждой минутой напряжение в комнате нарастало. Бишоп заметил, что низкорослая то и дело поглядывает на стоявшие на буфете часы под стеклянным колпаком, а затем – с явным беспокойством – на свою сообщницу.

– У нас мало времени, – сказала она наконец.

– Еще совсем немного. Сосредоточься, Джудит, помоги мне призвать ее сюда.

Лицо высокой стало влажным от пота, глаза то и дело закрывались, рука с пистолетом начала едва заметно подрагивать. С низкорослой происходило то же самое. Бишоп сжался в комок в предчувствии подходящего момента.

Неожиданно та, которую звали Лиллиан, глубоко вздохнула, и на ее лице снова заиграла улыбка.

– Ты чувствуешь ее, Джудит? Она приближается. Она знает.

– Да! Да! – Низкорослая экстатически закатила глаза, однако не ослабила давление ножа на грудь Кьюлека. Лицо высокой расплылось в гримасе блаженства, и когда у нее задрожали веки, Бишоп как можно незаметнее подался вперед. Но она разгадала его намерения и немедленно сосредоточила на нем взгляд.

– Предупреждаю – не двигайтесь! – От бешенства женщина чуть ли не брызгала слюной.

– Нет!

Джессика и Бишоп разом обернулись на крик Кьюлека. Слепец судорожно вцепился в подлокотники и запрокинул голову, отчего жилы на его шее проступили словно натянутые канаты. Его незрячие глаза устремились в потолок.

– Она слишком близко!

Низкорослая захохотала, и ее полные, округлые плечи заходили ходуном Высокая встала с кресла и подошла к Бишопу – теперь между дулом пистолета и его головой оставалось всего несколько дюймов.

– Сейчас вы увидите, – произнесла она хриплым, прерывающимся голосом. – Сейчас вы увидите эту силу.

Он вздрогнул. Напряжение в комнате достигло предела, но теперь к нему примешивалось какое‑то удушающее давление.