– Она права, – сказала медиум. – Ваше единственное спасение – это бегство. Любому оставалось бы только это.

– И все‑таки я вызову полицию – хотя бы для того, чтобы забрали этих двоих.

– Слишком поздно, как вы не понимаете? – У высокой заблестели глаза, и она стала подниматься на ноги. – Она уже здесь. За окнами.

Рука, внезапно обвившаяся вокруг шеи Бишопа, была полной и на удивление сильной, а от удара коленом в поясницу он выгнулся дугой. Низкорослая потянулась к ножу.

Джессика попыталась за волосы оттащить ее от Бишопа, но это привело лишь к тому, что они оба потеряли равновесие и свалились на пол. Не имея возможности ослабить хватку вокруг шеи, Бишоп извивался, пытаясь выскользнуть из цепких рук женщины. Подняв согнутую руку, он резко послал локоть назад, глубоко погрузив его в жирную плоть. И повторил еще и еще раз, вложив в этот удар все свои силы. Женщина замолотила под ним ногами. Давление на горло стало ослабевать, и он возобновил свои усилия. Ему удалось повернуться, и оттого, что она не пожелала отпустить его шею и руку, нож полоснул низкорослую по ее мясистому бюсту. Из раны брызнула кровь, и она закричала.

Бишопу наконец удалось высвободиться, и он обернулся, ожидая нападения ее сообщницы. Но та исчезла.

Низкорослая вцепилась ногтями Бишопу в лицо, и он снова переключил внимание на извивающуюся под ним женщину. Вся ее грудь превратилась в липкое кровавое месиво, но она продолжала бороться, обнажая в оскале желтые испорченные зубы. Взгляд у нее помутился, а звуки, которые она издавала, походили на рычание взбесившейся собаки. Но рана истощала силы, и атаки стали постепенно ослабевать. Сбросив наконец с себя ее руки, Бишоп встал и без всякого сожаления посмотрел, как она царапает воздух.

– Крис! – Джессика схватила его за руку. – Бежим отсюда! Вызовем полицию откуда‑нибудь из другого места!

– Слишком поздно, – без всякого выражения произнесла Эдит Метлок и посмотрела через плечо на стеклянную стену. – Она уже здесь.

Бишоп видел в темноте за стеной только их собственные отражения.

– О ком вы, черт возьми, говорите? – неожиданно для себя заорал он. – Там же ничего нет!

– Крис, – тихо сказал Кьюлек. – Проверьте, пожалуйста, заперта ли дверь. Джессика, включи поскорее в доме все лампы, в том числе и наружные.

Бишоп посмотрел на него, онемев от удивления.

– Сделайте, как он велел, – с нажимом сказала Джессика.

Она выбежала из комнаты, и Бишоп последовал за ней. Дверь на улицу была приоткрыта, но прежде, чем запереть ее, Бишоп всмотрелся в ночную тьму. Ему едва удалось разглядеть деревья вдоль узкой дорожки, ведущей к дому. Захлопнув и заперев дверь на засов, он столкнулся с Джессикой, включавшей свет в прихожей. Не останавливаясь, она пронеслась мимо Бишопа к лестнице, ведущей на верхний этаж. Бишоп последовал за ней.

– Сюда, Крис! – показала Джессика на одну из дверей, выходящих в коридор второго этажа, и скрылась в другой. Все еще недоумевая, Бишоп подчинился и зашел в большую L‑образную спальню. Окна в этой части дома выходили на город, и он прикинул, что отсюда по ночам должно открываться ослепительное сияние уличных огней. Но сегодня в мерцающем свечении города появилось что‑то странное. Огни мигали, готовые вот‑вот затухнуть, затем снова вспыхивали. Такое впечатление, будто он смотрел на город через колеблемый ветром кружевной занавес. Это не напоминало туман, равномерно окутывающий все сероватой мглой; это была скорее переползающая с места на место чернильная тьма, прорезанная кое‑где наиболее яркими огнями и приглушающая свет более отдаленных, поглощающая их яркость.

– Крис? – В комнату вошла Джессика.