Я перестал грести, дожидаясь его появления. Пара секунд — и его голова вновь образовалась над поверхностью.

— Достал, — радостно ощерился он. — Ещё немного.

И снова тело налилось силами. Надежда — мощный стимул, особенно если это касается жизни. Дно мы видели всё это время, настолько прозрачная вода была в море. Вот только достать до него нам ни разу не удалось. Нет, на первых этапах получалось, но с каждой минутой воды становилось всё больше, и вскоре Коробков оставил бесполезное занятие. Мы могли лишь болтаться, словно в невесомости, и с сожалением смотреть на колыхание водорослей. А море, словно издеваясь над нами, показывало дно как сквозь лупу, визуально приближая его настолько, что, казалось, мы можем дотянуться до него рукой. И вот, наконец-то, впервые за несколько часов Коробкову удалось к нему прикоснуться.

Когда мы впервые ощутили под ногами дно, нашей радости не было предела. Мы обнимались и орали как идиоты, радуясь спасению. До суши было ещё далеко, но теперь мы могли передвигаться привычным способом, лишь изредка помогая себе руками.

С берега снова донёсся крик, и кто-то даже влетел в воду, двигаясь нам навстречу. Когда тёмный силуэт начал приближаться, я был готов окончательно отказаться от борьбы, потому как узнал боевой костюм. А спустя пять минут железная машина подхватила нас с Коробковым, закинула себе на плечи и вынесла на берег.

Эмоции, которые накрыли нас в этот момент, передать сложно. Хотелось и смеяться, и плакать. Но самым непреодолимым желанием было послать всех к чёртовой матери, закрыть глаза и уснуть. Но для начала наполнить живот водой и чем-нибудь более калорийным.

Однако покой в ближайшей перспективе мне не светил. Едва я занял горизонтальное положение, мою рожу тут же атаковал вонючий язык Жухлого. И теперь я знал, кто привёл к нам основной отряд…

— Свадков⁈ — взревел капитан. — Хомячина ты мой ненаглядный!

— Да, тащ капитан. — Прапорщик тут же явился пред ясны очи начальства.

— Есть что пожрать? — задал вполне ожидаемый вопрос Коробков.

— Так точно, каша с ужина осталась.

— Тащи всё. И попить чего-нибудь. А ещё лучше — выжрать.

— Так ведь нет…

— Свадков, не беси меня!

— Ща всё будет…

Прапорщик исчез в темноте.

Коробков наконец нашёл в себе силы подняться. Нет, пока ещё не на ноги, но всё же. Я продолжал лежать. Последние силы ушли на бой с Жухлым, но мне хотя бы удалось угомонить его бескорыстную радость от встречи с хозяином. Всё-таки это была хорошая идея — оставить его в посёлке на время похода. И не потому, что он уже в который раз привёл подкрепление, просто не уверен, что он бы справился со столь долгим заплывом.

Как только мы набили живот кашей и щедро залили всё это самогоном, глаза слиплись сами собой. Если честно, я даже не помню, как уснул. Кажется, меня вырубило прямо с миской в руках. И выключило капитально, потому как проснувшись в вечерних сумерках, я даже не понял: спал я вообще или нет?

— Ну ты и здоров харю плющить, — с ухмылкой поприветствовал меня капитан, когда я его отыскал.

— Сколько я продрых?

— Весь день.

— А почему не разбудили?

— Забей, — отмахнулся Коробков. — Мы всё равно никуда не спешим. И вообще, таким моментам радоваться нужно, а он рожу воротит.

— Ничего я не ворочу, — буркнул я и с силой протёр лицо ладонями, разгоняя остатки сна. — Чё, какие дела у нас?

— Мы получили послание от Татьяны, — включился в беседу Лин, который тоже находился в командирской палатке.

— Отлично, и что она говорит? — Я перевёл взгляд на китайца.

— Прилетевшие на ковчеге — на сто процентов люди с Земли, — вместо него ответил Коробков.