— Там… кто-то… есть, — с хрипом выдыхая каждое слово, произнёс Коробков.

— Где? — точно так же, с трудом отыскав в себе силы, поинтересовался я.

— В пизде! — зло огрызнулся капитан и перевернулся на спину, чтобы перевести дыхание.

Я не стал выделываться и поступил его примеру. Некоторое время мы лежали молча и смотрели в небо, усыпанное чужими звёздами. Странно, но даже я, совершенно не понимающий в созвездиях и астрономии, всё равно видел различие. И ярко зелёный диск, который уже стремился скрыться за горизонтом, только усиливал данное чувство.

— На берегу… — снова выдохнул капитан.

— Что на берегу? — всё ещё витая где-то в космосе, не сразу сообразил я.

— Бля… Иди нах…

— А-а-а, ты про это…

— Да.

— Угу.

— Чё угу?

— Всё, — коротко ответил я и снова перевалился на живот.

Бегло глянул на компас, чья стрелка светилась так, словно свет зелёной луны заряжал фосфор ярче солнца, и медленно погрёб к берегу. Его линия будто отказывалась приближаться. Уже полтора часа мы боролись с водной стихией, но макушки деревьев так и оставались в недосягаемости.

Коробков был прав. Помимо светящихся изумрудом крон, на берегу ещё что-то мелькало. Такое родное и понятное, словно кто-то пускал солнечных зайчиков, привлекая наше внимание. Нет, конечно, я понимал, что вижу далёкий отблеск фонарей. Просто нужно было думать о чём-то ещё, иначе я начинал тупо считать гребки, отчего силы покидали тело гораздо быстрее. Будто я псих, который ежесекундно повторяет действие, не получая взамен результата. Это убивало.

— Бля-а-а! — взревел капитан и несколько раз шлёпнул ладонью по воде, словно та могла чувствовать боль.

Я промолчал. Да и что я мог на это ответить? Береги силы? И смысл? Короб и без меня прекрасно всё понимает. И этот его отчаянный крик — не что иное, как способ взбодриться.

— Э-э-э! — донеслось далёкое эхо.

— Точно… — снова выдохнул капитан, — люди…

— Срать… — ответил я. — Плыви…

Всё-таки близкое присутствие людей, а возможно, и помощи, дало о себе знать. Я вдруг почувствовал прилив сил. Не настолько, чтобы лечь на воду и начать работать руками, словно комбайн, однако дышать стало легче, как и проталкивать тело вперёд. Этого хватило минут на пятнадцать, и мы с Коробковым снова улеглись на спину, раскинув руки в стороны.

— Как думаешь, кто там? — успокоив дыхание, спросил я.

— Мне похуй, — отозвался приятель. — Хоть сам дьявол.

— Факт…

— Далеко нам ещё?

— Без понятия.

— Мне вообще кажется, что мы бултыхаемся на одном месте.

— Нет.

— Знаешь, чей ответ? — хмыкнул он.

— Выберемся на берег — пизды получишь.

— Угу, — буркнул Коробков. — Это мы ещё посмотрим.

— Ну чё, ещё рывок?

— Погнали.

Это он громко выразился. Здесь скорее подходила его коронная фраза: «поскоблили». Даже улитки — и те передвигались быстрее. Мышцы забились настолько, что я уже не чувствовал боли. Да я вообще их не чувствовал. Будто две безжизненные сосиски, которые продолжали шевелиться каким-то невероятным чудом. А берег всё так же оставался в зоне видимости, но слишком далеко, чтобы на него ступить. Хотя свет фонарей вроде бы сделался ярче, а на фоне изумрудной полоски леса и кустарника уже просматривались силуэты.

— Я ща, — произнёс капитан и погрузился под воду.