— Ясно, значит будем освежать память, — закатив глаза, вздохнул я и принялся избивать аборигена.

Бил не сильно, но точно. Уж чего-чего, а знаний в этой области у меня более чем достаточно. К тому же порог чувствительности у аборигенов явно пониже нашего. Может, в силу привычки, а может, об этом позаботились эволюционные процессы. Их мускулатура более сухая, жилистая, словно у гончей собаки. Но нервные окончания, похоже, расположены ближе к поверхности.

Стоп…

Я даже экзекуцию прекратил, вспомнив об элпийце, которого пытались допросить у нас в лагере. Его тело тогда было покрыто эдакими колючками, от прикосновения к которым он корчился так, словно я из его зуба оголённый нерв вытягивал. Эти вроде выглядят нормально, в том смысле, что без подобных волосков. Но у них они тоже должны быть, вопрос в том, как их вытянуть на поверхность. Нашего — точнее того, что сидел на базе — били электричеством. У меня с собой нет ничего такого, чтобы использовать в качестве электрошокера. Разве что дрон разобрать. Но я сильно сомневаюсь, что крохотный аккумулятор на девять вольт способен сгенерировать хоть сколько-то приличный разряд. Да и жалко птичку, может ещё пригодиться.

Я вытянул нож и полоснул им по предплечью элпийца. Тот сразу взвыл, но не так громко, как его товарищ, хотя основные ощущения его ещё только ожидали.

— Девушка, блондинка. Та, которую вы создали и подослали к нам. Где она?

— Я не знаю.

— А вот врать не нужно, — поморщился я. — Я ведь в курсе, что ваш разум объединён в сеть. Ты точно знаешь, о ком я и где её сейчас держат. И пока я не приступил к основному пункту представления, лучше начинай отвечать на вопросы.

— Я правда… Ау-у-у… — будто голодный волк завыл он, когда я снова полоснул его по плечу.

Вот только на этот раз я не остановился и пошёл дальше. Пара хороших разрезов, и я наконец отыскал нужный мне волосок, который оказался скручен сразу под кожным покровом подобно часовой пружинке. И он здесь был не один. Просто их кожа оказалась намного толще нашей, аж миллиметра три, а то и все четыре.

Подцепив кончиком ножа одну из пружинок, я потянул её на себя. Тело элпийца моментально выгнулось, из пасти вырвался хриплый стон, а на глазах выступили слёзы. Видимо, из-за этих сенсоров они так сильно ощущали каждый удар.

Волосок соскользнул с ножа, но пленный ещё какое-то время корчился от боли. И чтобы он не мешал процедуре, я повалил его на землю и наступил коленом на шею, намертво фиксируя тело. А затем снова ковырнул волосок и прижал его большим пальцем к лезвию. Вот теперь он зафиксирован как положено, и можно тянуть его сколько угодно.

Элпиец был готов землю жрать, лишь бы вырваться из моих рук. Но кто бы ему это позволил. Я тянул за волосок до тех пор, пока не вырвал его с корнем. И если бы я не вжимал рожу пленного в землю, то, скорее всего, оглох бы от его визга. А когда я снова вернул его в сидячее положение, то нисколько не удивился зловонной луже под тем местом, где у него располагались гениталии.

Наверное, они не потеют, или регулируют температуру тела как-то иначе. Потому как испытывай подобную боль человек, он сейчас был бы мокрым, как хомячок перед смертью. А этот лишь обоссался.

— Эй, родной, ты как там? — Я постучал пленного по щекам. — Ещё не вспомнил, как со своими связаться?

— Я правда ничего не знаю, — заныл он.

Странно, вроде порождение другой планеты, а ведёт себя будто человек. Нет, разница, конечно, имеется, но некоторые повадки очень сильно схожи с нашими. Вот как сейчас попытка поймать меня на жалости. А её у меня нет. Закончилась в тот день, когда мне пришлось выпотрошить друга, чтобы обрести свободу и сохранить жизнь. Уж не знаю, чья это злая шутка, нас — людей, или очередная игра элпийцев?

— Я тебя сейчас как курицу ощиплю, падла! — прошипел я пленному прямо в рожу.