Так вот этот интеллект, чем-то напоминал мне его. Слишком уж рьяно он навязывал позицию любви к ближнему и мир во всём мире. Что-то с ним явно не так. Как и со всей этой грёбаной планетой.

Дождь хлынул внезапно. Секунду назад было хоть и прохладно, но сухо, как вдруг кто-то невидимый открыл кран, и на мою голову хлынул поток воды. Одного взгляда на небо было достаточно, чтобы понять: это надолго. Кажется, наступила зима, и теперь эти сопли с переменной интенсивностью затянутся месяца на три-четыре. Что ж, это даже неплохо. По крайней мере, мы будем надёжно отрезаны грязевиками от основной группы людей. И та хрень, что засела внутри меня, не причинит вреда действующей армии. А там мы ещё посмотрим, кто кого.

Вскоре под ногами зачавкала грязь. Впрочем, я не жаловался: дождь хорошо прочищал мозги. Постепенно мысли выровнялись, и я даже придумал нечто похожее на план. Осталось лишь сообразить, как претворить его в реальность. Меня терзали сомнения, что элпийцы вместе со своим супермозгом вряд ли добровольно согласятся на эти условия. А они были просты: раз уж они хотят, чтобы мы избавились от своих технологий, а заодно от наследия предков, так пусть поступят аналогичным образом. Тогда будет честно, тогда мы сможем подумать о мирном сосуществовании.

Ближе к полудню навалился голод. Нет, есть хотелось давно, а сейчас уже — так и просто жрать! Разводить огонь под дождём — то ещё удовольствие. Я, конечно, запасливый и в рюкзаке хранилось немного древесного ворса со щепой. Всё это бережно спрятано в непромокаемую пластиковую баночку и особых проблем с костром возникнуть не должно. Вот только мне было лень возиться, а потому я достал пластинку вяленого мяса и принялся жевать его прямо на ходу. На вкус — то ещё дерьмо, зато голод утоляет замечательно. И если не пытаться сожрать сразу всё, а не спеша рассасывать кусочки, словно карамельку, то становится вполне сносно даже по вкусовым ощущениям.

Так я прошагал весь день и ближе к полуночи добрался до посёлка. Обходить ловушки в темноте оказалось даже проще, чем днём. Проволока, которую Белла пустила на растяжки, натурально сверкала под светом фонаря. И я без проблем преодолел все препятствия, тем более что их примерное расположение уже успело отложиться в памяти.

Тот факт, что из посёлка не доносилось ни звука, меня как-то не смущал. Всё-таки ночь, и все наверняка дрыхнут без задних ног. Уж чего-чего, а задолбать Коробков может кого угодно. Порой мне кажется, что он этому отдельно обучался и как минимум в техникуме, а то и вышку получил. Всяческие дела он нарезал не раздумывая. Ему достаточно было просто увидеть бойца в расслабленной позе, как в следующую секунду тому находилось занятие, да такое, что врагу не пожелаешь.

Но чем ближе к посёлку я подходил, тем больше начинал напрягаться. Нет, оно понятно, что бо́льшая часть людей, сейчас пребывает в царстве Морфея, но где часовые? Не может быть, чтобы капитан оставил подходы неприкрытыми. Допустим, они торчат в секретах и нос наружу не показывают, но ведь я ломлюсь как слон, не разбирая дороги — грязь чавкает, ветки трещат… Хоть бы вылезли и спросили: кто идёт? Очень сильно сомневаюсь, что они рассмотрели меня в темноте и тут же расслабились.

Нехорошее предчувствие кольнуло сразу, когда я вышел к пустующей баррикаде. Вот уж где точно должен был подняться ор! И ведь ни пулемётных турелей, ни бойцов, что уже само по себе странновато.

— Всё чудесатее и чудесатее, — пробормотал я фразу из детской сказки по Алису.

Добравшись до центра посёлка, я осмотрелся и прислушался. Показалось, будто за домами что-то зашуршало. Поводив лучом фонаря по округе, я так никого и не заметил, а предчувствие беды нарастало с каждой секундой.