– Хорошо. Я остановлюсь в первом же мотеле по этому шоссе.

– Это меня устраивает. Мои люди подежурят здесь сутки или двое.

Выпустив Бэндауэра, Марк побросал вещи в небольшой чемодан. В ванную он заходить не стал, решив, что необходимые туалетные принадлежности купит позже. Он был просто не в состоянии зайти в эту ванную.

Но прежде чем уехать из дома, Марк позвонил в Нью-Йорк и рассказал Нэн о Пегги.

Она заплакала. Когда Нэн немного успокоилась, Марк сказал, что до конца расследования должен оставаться в Калифорнии.

Он уже собирался повесить трубку, когда Нэн сказала:

– Подождите, Марк! Я только что вспомнила. Она мне звонила. Пегги мне позавчера звонила. Она хотела о чем-то с вами поговорить.

– Вы ей сказали, где я?

– Конечно.

– Почему же она не позвонила?

– Должно быть, она хотела сообщить вам это лично.

– Может быть, она была расстроена, не владела собой… ну, в общем, могла ли она думать о самоубийстве?

– Нет, нет, ничего похожего. Она была немного расстроена, быть может, излишне возбуждена, но я объяснила это смертью Алекса.

– Она не намекнула, о чем хотела поговорить?

– Нет. Я спросила ее, в чем дело и не хочет ли она мне обо всем рассказать. Она сказала, что хочет сначала поговорить с вами.

– Странно, не так ли? – Он потер затылок. – Сейчас я настолько устал, что не могу нормально рассуждать, Нэн. После того, что случилось, я не смогу здесь спать. Я отправляюсь в мотель. Если я понадоблюсь, позвоните. – Он сообщил ей название мотеля, уверенный, что найдет там комнату.

Марк действительно нашел там свободную комнату и заснул сразу же, как только голова коснулась подушки. В пять вечера его разбудил телефонный звонок.

Это был Бэндауэр.

– Я получил результаты вскрытия. Я был прав. Пегги Чёрч приняла лошадиную дозу снотворного.

Марк помотал головой, чтобы встряхнуть мозги.

– Я по-прежнему не понимаю, почему это не может быть самоубийство. Почему нельзя принять снотворное, затем передумать и перерезать себе вены?

– Это не соответствует образцу.

– И тем не менее могло быть так, лейтенант! – огрызнулся Марк. – Жизнь не всегда следует образцам!

– Это верно, но самоубийства обычно следуют. У меня есть подозрение, что она убита.

– И это сделал я, правильно?

Бэндауэр внезапно сбавил тон:

– Я этого не говорил, мистер Бакнер.

– Нет, но вы с удовольствием повесили бы это на меня. – Он вздохнул. – Сегодня утром я разговаривал со своей секретаршей в Нью-Йорке. – Он рассказал Бэндауэру о странном звонке Пегги.

– Пока мы не узнаем, что хотела Чёрч, это ничего не дает. Может быть, она просто пыталась узнать, где вы.

– Она это сделала, и я накачал ее снотворным, а потом перерезал ей вены! Побойтесь Бога, лейтенант! У меня есть алиби – гости на вечеринке, потом девушка, которую я подвез домой.

– Мы не узнаем, когда Пегги Чёрч подъехала к вашему дому. Мы еще не проследили ее перемещения.

– Вы хотите сказать, что я убил ее и спокойно пошел продолжать вечеринку? – недоверчиво спросил Марк.

– Это возможно. Мне приходилось видеть куда более удивительные вещи. И позвонить вы могли – чтобы обеспечить себе алиби. Заметьте, я говорю – могли.

– Ну и штучка же вы!

– Дознание назначено на десять утра, – за-круглил разговор Бэндауэр.