Шаман обошел всю фабрику по периметру, заглянул в котлы, внимательно проверил ивняк – на тот случай, если кого не заметил… Он даже вышел к дороге, внимательно огляделся и скользнул взглядом по выложенной русскими белым камнем по зеленой траве надписи «СЧАСТЛИВОГО ПУТИ»… И только тогда его озарило.

Пыхтя и отдуваясь, Курбан перетащил их к дороге одного за другим. Осторожно, стараясь не испачкать кровью, развернул священную карту своей земли и наудачу ткнул пальцем в написанное самыми крупными буквами слово. Немного передохнул, а затем аккуратно, стараясь не допустить ни малейшей ошибки, выложил тела в строгом соответствии с тем, как это написано на карте.

Только тогда Курбан позволил себе вернуться на фабрику. Он дочиста выстирал бурую от крови русскую воинскую одежду в пахучем ханшине, дождался, когда одежда высохнет, вернулся к дороге и залюбовался. Шаман понятия не имел, что оно значит, но само слово «ПЕКИНЪ» выглядело очень красиво.

Этим утром Кан Ся понял, что должен срочно выехать в Пекин.

– Вам нельзя, – печально покачала головой монголка, – раны не заросли. Да и мне вас отпускать нельзя – полиция спросит.

Кан Ся, кряхтя, сполз со своего ложа, хромая, подошел к ней и притянул к себе молодое сильное тело.

– Как хоть звать тебя, женщина?

– Гурбельджин… – певуче отозвалась монголка и откинула голову так, чтобы он запомнил ее лицо хорошенько.

– Спасибо тебе, Гурбельджин.

Дойти до полицейского участка она ему помогла, и вот здесь Кан Ся застрял – и надолго.

– Вы утверждаете, что вы – специальный имперский агент, – забарабанил пальцами по столу заместитель начальника полиции.

– Верно, – с достоинством кивнул Кан Ся.

– Тогда вы, вероятно, знаете, как звали вашего предшественника?

– Ли Ма, – уверенно кивнул Кан Ся.

– А вот и нет, – победно улыбнулся заместитель начальника.

– Хорошо, проведите меня к вашему начальнику, и вы убедитесь, что я прав. Уж он-то меня превосходно знает.

– Я – здешний начальник, – прозвучало от двери.

Кан Ся осторожно, чтобы не порвать швы, привстал.

– Ну, здравствуй, начальник. Помнишь меня?

– Кто такой? – мрачно поинтересовался начальник полиции.

– Представляете, ваше превосходительство, – засуетился заместитель, – говорит, что он имперский агент, а имени прежнего агента – Кан Ся – не знает.

– Так ведь я и есть Кан Ся! – возмутился Кан Ся. – Сколько можно говорить?!

Начальник возмущенно всхрапнул.

– Ты сначала в зеркало на себя посмотри!

Кан Ся заволновался. В доме монголки не было зеркала.

– Вот. Держи, дед! – рассмеялся заместитель и сунул ему маленькое карманное зеркальце.

Кан Ся посмотрел и обомлел.

Это и впрямь не был он сам.

На то, чтобы достоверно установить его личность, ушло порядка двух часов. Даже услышав малейшие детали его прежних разговоров с Кан Ся, начальник гунчжулинской полиции все еще сомневался.

– А может быть, ты его пытал? Мало ли что человек о себе рассказать может?

Действительно, два кривых безобразных шрама через все лицо, раздробленная пулей скула и выбитые боковые зубы изменили внешность Кан Ся до невозможности. Вдобавок из почти седого он стал совсем седым, волос вылез, а его взгляд – Кан Ся даже не поверил, когда увидел это в зеркале, – отдавал некой трудноуловимой и все-таки явной сумасшедшинкой.