– Я тоже тебя не забыл. Но нам незачем встречаться. Разве ты еще не поняла?
– Поняла. Я только что это поняла. Она машет проходящему такси и уезжает.
А я иду до остановки автобуса, жду десять минут, как каждое утро, сажусь в автобус, он переполнен и в нем плохо пахнет.
Когда я вхожу в дом, Мать, против своих привычек, уже встала. Она пьет на кухне кофе. Она улыбается мне:
– Твоя подружка Сара очень хорошенькая. Как ее зовут? Сара?… Как ее фамилия?
Я говорю:
– Не знаю, Мама. Она не моя подружка. Я ее не видел несколько лет. Она просто ищет бывших одноклассников.
Мать говорит:
– И все? Жаль. Тебе давно пора завести подружку. Но ты слишком неуклюж, чтобы нравиться девушкам. Особенно таким девушкам из приличной семьи. И потом, ты работаешь руками, у тебя грязная работа. С Лукасом было бы все по‑другому. Да, эта Сара как раз та девушка, которая подошла бы Лукасу.
Я говорю:
– Конечно, Мама. Извини меня, у меня ужасно болит голова.
Я ложусь и перед тем как заснуть в уме разговариваю с Лукасом, как я делаю это уже долгие годы. Я говорю ему почти то же, что и всегда. Я говорю, что если он умер, то ему повезло, и что я хотел бы быть на его месте. Я говорю ему, что ему досталась лучшая доля, а самое тяжелое выпало мне. Я говорю ему, что жизнь совершенно бесполезная, ненужная вещь, это бесконечное страдание, выдумка He‑Бога, злобность которого непостижима.
* * *
Сару я больше не вижу. Иногда мне кажется, что я узнаю ее на улице, но это всегда не она.
Однажды я прохожу мимо дома, где раньше жила Антония, но на почтовых ящиках нет ни одной знакомой фамилии, да я и не знаю новой фамилии Антонии.
Несколько лет спустя я получаю извещение о свадьбе. Сара выходит замуж за хирурга, адреса обеих семей в самой богатой, самой элегантной части города, которая называется Розовый Холм.
Подружек у меня будет много. Это девушки, с которыми я знакомлюсь в бистро вокруг типографии. Я привык заходить в разные бистро до и после работы. Мои девушки – работницы или официантки, я редко вижусь с ними несколько раз подряд и ни одну из них не привожу домой познакомиться с Матерью.
Обычно воскресный день я провожу в семье своего начальника Гаспара. Мы играем в карты и пьем пиво. У Гаспара трое детей. Старшая, Эстер, играет с нами, она почти моя ровесница, работает на текстильной фабрике, она ткачиха с тринадцати лет. Два мальчика, тоже наборщики, в воскресенье днем куда‑нибудь ходят. На футбольные матчи, в кино, гуляют по городу. Анна, жена Гаспара, ткачиха, как и ее дочь, моет посуду, стирает, готовит ужин. У Эстер светлые волосы, голубые глаза и лицо немного похоже на лицо Сары. Но она не Сара, она не моя сестра, она не моя жизнь. Гаспар говорит мне:
– Моя дочка влюблена в тебя. Женись на ней. Я тебе ее отдаю. Ты единственный человек, который ее достоин.
Я говорю:
– Гаспар, мне нельзя жениться. Я должен ухаживать за Матерью и ждать Лукаса.
Гаспар говорит:
– Ждать Лукаса? Ты сошел с ума. Он добавляет:
– Если не хочешь жениться на Эстер, лучше тебе к нам больше не приходить.
Я больше не хожу к Гаспару. Теперь я провожу все свободное время дома, с Матерью, кроме тех часов, когда я бесцельно брожу по городу или по кладбищу.
В сорок пять лет я становлюсь руководителем другой типографии, от издательства. Я больше не работаю по ночам, я работаю с восьми утра до шести вечера с двухчасовым перерывом в полдень. В это время мое здоровье уже сильно подорвано. Легкие насыщены свинцом, в крови мало кислорода, она отравлена. Это сатурнизм, болезнь печатников и наборщиков. У меня резкие боли в животе и тошнота. Врач сказал мне пить много молока и как можно чаще бывать на свежем воздухе. Я не люблю молоко. Еще меня мучает бессонница и нервное и физическое переутомление. |