—  Да, я,— шагнул через порог и, закрыв за собою двери, схватил Наташку за руки.— Ждала или нет?

—  Не знаю! — все еще не верила в приход Егора и, обняв, никак не хотела отпустить человека хоть на секунду из своих рук.

Они вошли в просторный дом. Здесь было сумрачно и тихо. Где-то в часах шепотом прокуковала кукушка.

—  Раздевайся,— повесила шинель на вешалку.— Как долго я ждала тебя, Егорушка! — подошла совсем близко, заглянула в глаза,— почему не приходил?

—  Очень много работы было!

—  А я? По мне скучал?

—  Если б не думал о тебе, не пришел бы.

—  Редко вспоминал,— пробежала по лицу еле при­метная тучка.

—  Часто думал, Наташ! Да сам себя боялся.

—  Чего так? — удивилась женщина искренне.

—  Голову боялся потерять. Ведь ты такая! Увидишь тебя и немеешь...

—  Егор, не надо слов,— поцеловала человека.

Платонов почувствовал как из-под ног уходит земля.

—  Наташка, радость моя!—забыл, зачем появил­ся здесь. О причине визита и не вспомнил.— Ната­шенька, какая ты красивая! Самая лучшая на земле,— ласкал женщину.

Та с радостью покорилась человеку. Лишь под утро сели выпить по чашке кофе. Женщина села рядом, и Егор вспомнил:

—  Наташ, а ты из зоны домой убегала?

—  Нет, здесь никто меня не ждал.

—  А другие как-то уходили!

—  Их ждали, а потом вовсе ни как-то. Только за навар!

—  За деньги? — уточнил Егор.

—  Всякое было. В зоне воруют не меньше, чем на воле, усмехнулась коротко.

—  Кто?

— Да та же охрана! Они за месяц имеют больше начальника зоны. Тот Федя «лопухи» развесил, а его как лоха вокруг носа водят. Ну, неужели ты поверил, что бабы в деревни смывались на халяву?

—  Они так говорили!

—  Стемнили. За «бабки» отпускали, по таксе.

—  И какая она была?

— Две штуки за ночь с бабы, но чтоб до рассвета уже в барак нарисовалась. А если на три часа, то штукой обходились. Только не все охранницы, двое, с кем можно было о том поговорить.

—  А другие не соглашались?

—  У них такса была высокая.

—  Какая?

—  Два костюма из сшитых. Прямо с конвейера. Это за два-три часа. Иные соглашались. Бугриха разборки устраивала таким, но все равно в конце месяца много не хватало. Эту недостачу приходилось покрывать всем. От того базарили, махались, потому и я из цеха ушла. Охота мне было на других пахать? Они к му­жикам, к хахалям, к детям и родителям смывались, а я никуда не дергалась. А если так, то никому и не должна. А за недостачу материала с меня тоже высчи­тывали. Вот и цеплялись друг в дружку!

—  Кто из охранниц брал деньги? — спросил Егор.

—  Двое их. Одну, знаю, зовут Полиной. Вторую называли Майкой. Они костюмы не брали. Только деньги.

— А зачем охранницам костюмы? Да еще воен­ные? — изумился Егор.

—  Мужикам для охоты и рыбалки. Им цены нет! Ноские и не промокают. У нас они брали за дешево, а загоняли много дороже. Весь город одели. Все охот­ники в них. Даже звероводы наши те костюмы купили. Теперь строители, дачники приспособились. Весь мор- порт их носит и хвалит. За месяц не меньше двух де­сятков костюмов охранницы уносят от зэчек.

—  Наташ, если б знала, как помогла мне! —цело­вал женщину.