Потом до рассвета оттирал помороженные руки, ноги, лицо. Но едва солнце уверенно заглянуло в окна, снова пошел через пургу заправить движок. Конечно, его мощности не хватило б на работу цехов, зато ба­раки и территория зоны освещались бесперебойно.

Три дня мела пурга, но зона не замерзла.

От короткого замыкания начался пожар в гараже. Все четыре машины сам вывел среди ночи и пожар затушил с помощью охраны.

Разнимал подравшихся в бараках баб. Сам выхо­дил из этих потасовок помятым и оборванным, но ста­рался сберечь каждую жизнь и судьбу.

Случилась неприятность у молодой охранницы. Вышла замуж, а муж через неделю ушел от женщины. Та от стыда в петлю головой полезла. Ни где-нибудь, дома, на кухне. Егор, едва узнав, навестил охранницу. Недолго говорил и доказал женщине, что не стоит убеж­дать козла в том, что он и впрямь единственный и не­заменимый.

—  Не навязывайся, не ищи! Докажи, что без него обойдешься. Ни единый свет в окне. Будь гордой, не падай перед ним на колени, держись достойно. И не прощай. Пока вас ничего не связывает, нет ребенка. У тебя еще будет семья, но уже надежная! А эта лишь тренировочная. О таком не плачут. Радуйся, что не затянулось на годы.

Женщина успокоилась, а через год впрямь создала другую семью. Теперь сынишка имеется у нее, а не поддержи, не поговори, кто знает, куда кривая выве­ла б...

Егор, едва Касьянов вернулся из отпуска, расска­зал ему о последней встрече с Ромкой.

—  Ну, ожил мерзавец, отдышался! А то Сашок со­всем собрался хоронить его. Этот шельмец еще нас переживет! Нет, ну, додумался до такой пакости! Родному отцу предложить бесчестье, да еще преподнести подвигом! Положи за него на плаху свою голову! Ну, и зверь! Ну, и детки пошли! — возмущался Федор Дмит­риевич.

—                                          Больше я к нему ни ногой!

—                                          Вот тут не зарекайся! — поморщился Касьянов.

—                                          Не могу. Не хочу его видеть!

—                                         А зачем? Захочешь узнать о нем, Сашок всегда скажет, не утаит. Да и чего о нем переживать? Он на воле смог бы что-нибудь по новой отчебучить. А когда сидит за решеткой, уже не опасен.

—                                         Он из клетки достает! — пожаловался Егор.

—                                         А ты держи себя в руках, будь мужчиной.

Через месяц Касьянова и Соколова вызвали в Юж­но-Сахалинск на совещание руководителей испра­вительно-трудовых учреждений.