—  Ты хочешь, чтоб я себя за тебя подставил?

— А что такого? Ты ж — отец! Докажи это хоть раз в жизни! Иль слабо тебе? — уставился на Егора, не мигая.

—  Ну, и сволочь! Совсем совесть потерял. Такое мне предложил! Всю жизнь бросить под твой сраный хвост! Я что, похож на идиота? — разозлился Пла­тонов.

—  Нет, ты хуже! Иначе я здесь не сидел бы!

—  Выходит, я и в этом виноват?

— А кто еще? Зачем пустил на свет, если не соби­рался растить меня? А коль так случилось, сам исправ­ляй свои ошибки и упущения!—ухмылялся Роман.

—  С тобой была мать и куча родни!

—  Мне от них одни беды доставались!

— А я при чем? Сколько детей растут без отцов и все хорошими людьми становятся.

— Да, но у них при том нормальные матери и креп­кая родня. Там не клянут и не желают детям смерти. И лишь с моею судьбой живут сиротами. Никто ни в чем не виноват? Ну, зачем вы оба породили меня на муки? Она отказывалась от меня, когда был малышом! А ты теперь! Ну, скажи. Зачем ты пришел? Я устал от тебя! От твоих нравоучений и морали! Ты как элект­ронный робот с заданной программой, а где живой человек, мой отец? Иль ты из недоработанных?

—  Я принес тебе курево, фруктов, кое-что из еды,— указал на сумку.

Роман помялся, но желание закурить перебороло. Он достал пачку сигарет, присел рядом с Егором, заго­ворил тихо:

—  Как мужик мужика я тебя понимаю. Моя мать не из тех, кого берут в жены. И ты — не единственный, кто оставил бабу беременной и ушел от нее к другой. Такое случается часто. Но отцы, как бы ни повернула жизнь, интересуются детьми и помогают им устоять на ногах в жизни при малейшей возможности. Иначе они — не мужчины!

— Ты уже взрослый, пора было поумнеть. У тебя имелось время. Не первый раз судим. О какой воз­можности говоришь теперь!

—  Как раз сейчас твой шанс показать себя, дока­зать, что ты — отец!

—  И не мечтай! Этот разговор совершенно впус­тую, он ни к чему не приведет. Смирись, говорю тебе! Только псих мог придумать то, что предлагаешь.

—  Значит, на тебя не полагаться? Глухо?

—  Конечно, я никогда не соглашусь на это.

—  Тогда не возникай! Мне кайфовее не знать тебя совсем, чем слышать об отказе. Отцы ради детей идут на все, а ты — не отец! Так, случайный кобель у моей матери. Вас было много. Ты — один из них! Мне легче забыть тебя навсегда,— ткнулся лицом в подушку и за­рыдал как обманутый пацан.

Вернувшись на работу, Егор долго не мог успо­коиться. Он ходил по кабинету, мысленно спорил с Ромкой.

«Козел облезлый! Ты убивал, воровал, а я при­крыть тебя должен? За что?» — вспомнилось пережи­тое в зоне.

В тот день он остался дежурить на сутки. Кто знал, что среди ночи поднимется ураган и, оборвав провода, оставит зону без света.

Охрана растерялась. И хотя мудрено удержаться на вышке в такую непогодь, когда отключился свет, находиться там оказалось и вовсе бессмысленно. Про­дрогшие женщины пришли к нему:

—  Что делать будем, Егор?

Платонов сам вспомнил, завел резервный движок, который стоял закрытым не одну зиму.

Потом до рассвета оттирал помороженные руки, ноги, лицо. Но едва солнце уверенно заглянуло в окна, снова пошел через пургу заправить движок. Конечно, его мощности не хватило б на работу цехов, зато ба­раки и территория зоны освещались бесперебойно.