|
Никого не забидел, не то, что мой сосед. Раней его гуси и индюки паслись вместе с нашими на огородах. Ну, коль все убрано с огородов, бояться нечего. И на тогда гуляли вместях. Тут время позднее, потемки на дворе, я загнала своих в сарай, закрыла его, сама в избу воротилась. А утром ко мне сосед колотится с милицией и тут же в кладовку, в избу, потом в сарай пошли. Я не враз поняла. Ну, как увидел сосед своих индюков, я их сослепу всех вместе загнала, так и заорал: «Вот оне! Все пятеро. Мои! Эта старая воровка их украла! Сами видите». Тут главный милиции спросил, сколько у меня птицы? Я просказала, мол, восемь гусей да пятеро индюков держу. А он и спрашивает: «Почему индюков десять?» Я ответила, что не считала, да и темно уже стало, плохо вижу. Загнала в сарай, едино по утру всех в огород выгонять надо. Там по светлу разобрались бы, где чей индюк! Я и в уме не держала воровать у соседей. Пол века бок о бок живем». Да кто слушать стал? Написал ирод заявление на меня, назвал в ем воровкой, стребовал наказать. Так-то и получила два года ни за что,— заплакала бабка тихо и добавила,— говорила соседу, возьми всех моих индюков и гусей, только не срами меня старую. Со слепоты, не по злому умыслу так получилось. А сосед не стал слушать. Еще и собаку с цепи отпустил. Я еле успела от ней сбежать. Не то в клочья изорвала б.
— Кто ж помог тебе выйти оправданной? — Платонов наш! Дай Бог человеку здоровья. Не то б еще полтора года гнила. — Что верно, то верно, многим он помог! — согласились женщины, садясь в машину.
Глава 8. <style name="32">ПРОСТИ, <style name="319pt">сынок
Федор Дмитриевич не спешил возвращаться из отпуска, хотя в первые недели не сдержал слово и звонил Егору. Интересовался, как идут дела на работе. Справляется ли, не возникли ль какие-либо неразрешимые проблемы. Платонов не грузил человека заботами и отвечал всегда одинаково: — Справляюсь! — Молодец, Егор! Держись! — отвечал Касьянов довольный тем, что не ошибся в человеке. Конечно, справляться было нелегко. Ведь вот только ушел Касьянов в отпуск, сразу возникли споры в охране. Одно дело охранять склады, куда без пропуска и надобности никто не приходил, другое — территорию зоны! Там попробуй не уследи! Какая-нибудь бабенка да выскользнет. Ведь многие здесь были из ближних деревень, которые от зоны в паре километров. Вот так и Галька умудрилась выскользнуть незаметно. Зарплату получила, решила домой отнести. Там больной муж и детвора, каждую минуту ждут ее, жену и мать. Баба бегом домой помчалась. Мужик от радости разулыбался: — Женка, солнышко наше! — обнял накрепко. Женщина ему деньги отдала: — Возьми получку! — Ого, хорошо заработала! — Стараюсь,— чмокнула в небритую щеку. Тут и дети высыпали из спальни. Повисли на матери: один плачет, другой смеется. — Мам, ты навовсе вернулась? — теребит юбку за подол младший и просится на руки. Ему не интересны мамкины деньги, ему материнское тепло дорого. Забрался к Галке на руки, мигом слезы высохли, и улыбка разбежалась по всей мордашке. Сколько счастья в глазах малыша! Свою мамку во сне видит, она его на руках носит. Вот и сбылся тот сказочный сон! — Мам, а когда насовсем воротишься? — спрашивает старший. — Потерпи, сыночек,— утешает баба. Муж возле плиты хлопочет. Торопится накормить жену, та отказывается. Времени мало, нужно успеть вернуться в зону, пока охрана не хватилась. Иначе не миновать неприятностей. |
