– Но почему ты не достала его обратно или не вернула?

– Не, слишком опасно. Меня бы как пить дать тут же в чем-нибудь обвинили. Не важно в чем. Такие вещи быстро копятся, знаете ли, – ответила она.

Виола спросила:

– Ты не знаешь, ее привлекали к ответственности?

– Без понятия, – ответила Тринити.

– Зачем тебе все это было надо? Почему ты не могла сидеть тихо и заниматься своими делами?

Взгляд у Тринити был кислый:

– Да мне в жизни не было так скучно. В этой дыре абсолютно ничего не происходит. Мне просто надо было хоть чем-то заняться. Учителя часто говорили моей матери – упокой господь ее душу, – что я слишком умная на свою голову, и мне быстро все надоедает. Когда мне становится скучно, я тут же вляпываюсь в неприятности. Ну вот, я и пыталась не скучать.

Виола и я молча переглянулись, едва удержавшись, чтобы не закатить глаза.

– Звоним Грилу, – сказала Виола, беря телефон.

– Погодите, – попросила я. – Я видела, как Уилла читала у стойки что-то похожее на письмо. Она выглядела расстроенной. Мы можем пойти к ней в комнату и поискать?

Виола сжала губы:

– Как бы мне этого ни хотелось, этим должен заняться Грил. Если Уилла фактически не на условно-досрочном, я не знаю, какие у меня права на этот счет.

Я кивнула.

Но прежде чем Виола успела набрать номер, телефон зазвонил. Она взглянула на экран и тут же ответила:

– Эй! Мне надо с тобой поговорить. Подожди. – Она убрала телефон от лица и сказала, обращаясь к нам обеим:

– Это Грил. Ждите меня в вестибюле.

А затем со значением посмотрела на Тринити:

– Если сбежишь, я сделаю так, что ты уже никогда не окажешься на свободе. И это будет очень грустно, Тринити. Ты всего лишь мелкая воровка, а я могу сделать твою оставшуюся жизнь гораздо сложнее, чем ты того заслуживаешь. Жди меня в лобби и никуда не уходи.

Тринити нервно сглотнула и прикрыла глаза:

– Да, мэм.

Да и куда ей было уходить?

Глава тридцатая

Вестибюль был совершенно не предназначен для душевных разговоров. Никаких укромных уголков, даже стульев нет. Нам с Тринити пришлось стоять. Я облокотилась на стойку, а Тринити встала у противоположной стены.

– Почему ты тут живешь? Виола говорила, что, когда ты приехала, больше не было свободных мест, но я не о том. Почему ты приехала именно сюда, в это богом забытое место? – спросила меня Тринити.

– Всегда хотела побывать на Аляске, помнишь, я говорила?

– Мало ли что ты говорила. Почему ты здесь на самом деле?

Робости в Тринити сейчас не было никакой. Она убедительно ее имитировала, но это поведение подходило ей гораздо больше и выглядело более естественным. Я не отступала, но и она не сдавала позиций. Лишь стала более жесткой версией самой себя, но не требуется быть полицейским секретарем или автором детективных триллеров, чтобы понимать, что жестче всех играют самые крутые бандиты.

– Мне нужно было куда-то уехать. Жизнь иногда подбрасывает неприятные сюрпризы, – ответила я.

– Это я уяснила, но почему ты уехала, Бет? – Тринити ткнула пальцем в свой затылок. – Это из-за твоей раны? Какой-то парень тебя этим наградил?

– Нет. Хочешь верь, хочешь нет, но я упала с лошади. Это долгая и, как это часто бывает, запутанная история. Я хотела куда-то уехать, мне так было нужно.

Она кивнула, глядя по-прежнему с подозрительным прищуром.