– Хм. Я тоже о таком слышал – что волосы седеют. Но не верил, что так бывает, думал, это все миф или байки. Но вы больше похожи на блондинку, не на седую.

– Мой нейрохирург сказала то же самое. Я думала, она меня просто утешает. Не знаю, останутся ли они такими навсегда, время покажет. А стрижку пришлось делать самой.

Грил нахмурился сильнее:

– Черт, шрам…

– Он хорошо заживает. Швов не видно, и стяжку сняли. Все остальное внутри. Необратимых последствий нет, хотя это, конечно, чудо: мне успели вовремя сделать операцию, а иначе мне бы грозило повреждение мозга, ну или смерть. – Я пожала плечами. – Иногда болит голова, но через месяц или чуть больше все будет в порядке.

– Невероятно. Детектив Мэйджорс спрашивала меня, какие здесь врачи. Боюсь, для вас у нас вариантов мало. Если понадобится что-то серьезное, вам придется ехать в Джуно или даже в Анкоридж. Оказать вам небольшую помощь могут всего двое: профессиональный врач, который переехал к нам пару лет назад, и местный тлинкит[5], он лечит травами и натуральными лекарствами. Он хорошо знает свое дело, но вам это может не подойти. И это все, что у нас есть. Если вам необходимо поехать в Джуно или Анкоридж, лучше сделать это до прихода зимы.

Я снова надела кепку.

– Может, мне понадобится сделать КТ примерно через месяц, но это не обязательно. Посмотрим, как буду себя чувствовать. И, вероятно, нужен будет врач, который выпишет направление. – Грил кивнул так, словно в его силах было помочь мне в этом вопросе. – Я постаралась замести следы как следует, но шрам, скорее всего, всегда будет выделяться. Про субдуральную гематому говорили в новостях, поэтому есть вероятность, что мой похититель знает о том, что я перенесла операцию, но точно сказать нельзя. Я постараюсь подобрать более подходящую стрижку или парик, если придется.

Шеф покачал головой:

– В новостях говорили, что вам удалось сбежать от него.

– Я выпрыгнула из фургона… – Я хотела продолжить, но у меня перехватило горло. – Я пока не знаю как и не помню, почему сделала это только через три дня. Воспоминания о том, что произошло, и о его преследованиях постепенно возвращаются, но многое все еще непонятно. Такого рода амнезия бывает в случае сильной психологической травмы или удара головой, а у меня оба случая сразу. Я помню коричневый фургон годов примерно семидесятых, но не помню, как выглядел мой похититель. Я запомнила его голос, или мне теперь так кажется. Я полагаю, он преследовал меня годами, но даже в этом не могу быть уверенной до конца. – Я откашлялась. – Еще я помню его имя. Когда я пришла в себя, первое, что я вспомнила, было имя «Леви Брукс». И в этом я абсолютно уверена. По крайней мере, благодаря этому полиция смогла начать его искать. Но эту информацию тоже никто не разглашал. Во всяком случае, пока.

Грил наклонился ко мне, положив локти на кипу бумаг на столе.

– Я вам очень сочувствую.

Я глубоко и хрипло вздохнула и кивнула Грилу.

– Думаю, там… – Он кивнул куда-то в сторону юга. – …вам было бы безопаснее, и за вами бы присматривала полиция, но я понимаю, почему вы хотите спрятаться. То, каким способом вы сюда добрались, – очень умный ход. И здесь хорошее место, вы сможете затеряться или хотя бы восстановиться.