Пятна крови на полу были расположены так, что мне стало понятно: пуля была выпущена с западной стороны дома. Я видела, где находилась Линда в момент, когда был произведен выстрел, и куда потом упало ее тело. Я не заметила никаких следов мозгового вещества или других фрагментов тканей. Но пятна крови были. Немного, но все же. Я постаралась мысленно сфотографировать обстановку, чтобы позже проанализировать увиденное, но кому как не мне было знать, что память – штука ненадежная, особенно если речь идет об увиденном лишь мельком. А еще я понимала, что без точных данных с места преступления можно было только гадать, что здесь случилось: самоубийство или убийство. В каком месте находилось оружие, когда из него выпустили пулю, убившую Линду? Именно это расстояние, точные цифры прояснили бы вопрос. Да, здесь работал медэксперт, который, как я надеялась, смог установить факты. Но я знала, что тоже могла бы это сделать, потому что раньше у меня хорошо получалось. Надо будет напомнить Грилу.

В Милтоне не совершалось много жестоких преступлений, но все же они случались. Дедушка брал меня с собой туда, где требовались точные замеры, – в таких делах любая цифра могла быть важной. Но с тех пор, как я видела кровь своими глазами, прошло довольно много времени.

Я хорошо умела запоминать вещи и замечать всякие мелочи. По крайней мере, раньше. Но сейчас у меня совсем не было времени на анализ и расчет.

Я плотно закрыла дверь и поспешила обратно к машине, где ждали Доннер и Джордж.

Глава двенадцатая

Сцена, разворачивающаяся на моих глазах, могла бы стать отличной историей для «Петиции». Все, что от меня требовалось, – запоминать детали.

Грил встретил нас в кабинете врача, который был всего-навсего задней комнатой в баре «Бар», обставленной наподобие спальни, с небольшой койкой и старым телевизором. Самым стерильным предметом там была пустая бутылка водки на краю старой тумбочки, но простыни и одеяло на кровати выглядели более-менее чистыми.

– Здесь наш врач принимает пациентов, – объяснил Доннер. – Он делает все возможное, но мы все равно постоянно на связи с Харвингтонами на тот случай, если понадобится кого-то отвезти в Джуно. Фрэнсис иногда работает за стойкой, это очень экономит время, если случается что-то серьезное.

Я молча кивнула, во все глаза наблюдая за происходящим. Мы с трудом помещались в маленькой комнатке: Доннер, Грил, я и Джордж Рафферти, с закрытыми глазами лежащий на койке. Однако он не был без сознания, просто спал глубоким сном. По словам Доннера, Грил предупредил всех, чтобы они с осторожностью вели себя с Джорджем. Его не считали вооруженным и опасным только потому, что оружие, из которого была убита Линда, было найдено рядом с ее телом, и никто не знал, было ли у Рафферти другое.

Я стояла молча, стараясь не мешать и готовая оказать Джорджу помощь в случае необходимости.

– О, – проронил вошедший мужчина, – как-то тут тесновато.

– Я могу… – начала я.

– Нет-нет, все нормально. Где мой пациент?

Определить возраст доктора Паудера было решительно невозможно. Волосы у него были седые, а лицо в морщинах, что говорило о возрасте. Однако широкая грудная клетка и мускулистые плечи никак не могли принадлежать человеку, которому исполнилось как минимум шестьдесят. Торс был подтянутый, но ноги под старыми джинсами казались очень худыми. В руке он держал потрепанный медицинский чемоданчик. Интересно, это его собственный или врачи Бенедикта передавали его из поколения в поколение последние лет сто?

– А вот и мистер Рафферти. – Доктор Паудер быстро прошел к постели больного.

Я постаралась забиться в угол, но Грил и Доннер по-прежнему стояли за спиной у врача, пока тот осматривал пациента.