— Я хочу с тобой. Я к тебе после отбоя приду.

— Нет! Не надо! Я буду спать!

— Ну почему? — заканючила она.

— А потому, что я устаю за день! И мне совершенно не до чего после трудового дня. Поняла?

— Да, — вздохнула та и не к месту добавила: — А я сейчас в Гавану с товарищем Лебедевым уезжаю.

— Я знаю, он мне говорил, что ты будешь с папой созваниваться. Так что, как говориться — в добрый путь.

— От тебя привет ему передать?

— Кому? Лебедеву? Не надо. Я сам передам.

— Нет. Папе!

— Как хочешь. Но приходить всё равно не надо! — отрезал я и, забрав со стола бутылку лимонада, пошёл на площадку № 777.

В шесть часов вечера, согласно трудовому кодексу, сняв ужасную смерть последнего актёра, я объявил об общем построении.

Атмосфера была угрюмая и напряжённая. Но я не собирался её разряжать. Более того, я собирался усилить эту самую напряжённость.

А поэтому поднёс мегафон к губам и прокричал:

— Товарищи, всем нам нужно считать, что сегодняшний день прошёл впустую. Мы потратили с вами, товарищи, целый день ни на что!! Гарантии, которые мы сняли, и на которые мы убили время, в общем-то, до вчерашнего вечера снимать не планировалось. Но вчера, как многие знают, произошло событие, которое подвигло руководство на принятие данных чрезвычайных мер. Я знаю, товарищи, что многие из вас слышали о вчерашнем неприятном инциденте, но не знают точно, что случилось. Скажу, что руководство также не хочет давать этому делу ход. Никто из виновных, за исключением одного человека, в этот раз наказан не будет. Но эта мягкость нашего руководства будет проявлена только в этот — один-единственный раз. Следующего раза для нарушающих дисциплину не будет! С этой минуты любой нарушитель не только потеряет работу в данном сериале, но и вообще может распрощаться с карьерой актёра.

Собравшиеся тяжело вздохнули, переглядываясь.

Я сделал небольшую паузу и произнёс:

— Но прощены, товарищи, как я уже говорил ранее, будут не все. Одному из нарушителей всё же придётся ответить за свои деяния по всей строгости закона!

Актёры немедленно застыли, ожидая услышать имя «счастливчика».

— Он один должен будет понести ответственность за всё содеянное всеми, и он её обязательно понесёт! Карающий меч правосудия уже занесён над его бренной головой, и ничто больше в мире ему не поможет!

В толпе сразу же зашептались, высказывая различные предположения:

«Именинницу, наверное, выгонят».

«Не может быть?»

«Ну, на кого-то же обязательно должны повесить всё. Значит, на неё».

«А нечего было с режиссёром пререкаться. Поделом!»

«Ой, я дура! И зачем я вас только послушала?!»

«Олечка. Как жаль».

«Это ты, Светка, во всём виновата. Ты всех подбила пойти в тот проклятый бар».

«Да ладно вам. Меня он выгонит. Я с ним больше всех спорил».

«Эх, Серёга, Серёга. И зачем ты с ним ругался? Молчал бы, как все».

Я поднял руку, попросив тишины, и громко произнес, всматриваясь в стройные шеренги:

— А теперь я предлагаю добровольно — в порядке трудовой дисциплины, выйти сюда и встать перед своими братьями и сёстрами, товарищами и друзьями…

Глава 29

«Кто?»

«Кто?»

«Кто?»

Разнёсся шёпот нескольких десятков уст.

— …Савелия Бурштейна!

Никто не шелохнулся, поэтому я вновь громко крикнул:

— Бурштейн! Нам долго ждать?!

— Саша, я тут, — донёсся голос из-за спины.