Между тем Джимми, подхватив сумку гостя, пригласил его пройти в двери, которые услужливо отворила пожилая афроамериканка, как давно уже усвоил Александр Борисович, и никак не иначе, никаких тебе негров и негритянок. Джимми немедленно представил его в качестве гостя миссис Вильсон. Женщина, решил Турецкий, наверное, была домоправительницей у Кэт и о нем уже знала. Александр Борисович с удовольствием пожал ей руку, выяснив, что может обращаться к ней как к мисс Кларе Джексон. И тут была непонятная игра — ведь Клара — это, кажется, что-то светлое? Но это — у французов. Им-то все можно, а здесь разве что на контрасте? Впрочем, тоже неплохо…

Его проводили в прохладную светлую комнату, с широким окном на лужайку и высоким потолком. Едва слышно работал кондиционер — оттого и дышалось легко. Женщина показала ему, где находятся туалет с ванной, и предложила располагаться. Миссис Вильсон, сказала она, должна появиться к ланчу, то есть фактически в ближайшие час-полтора. И ушла. Джимми тоже раскланялся, заявив, что появится позже, чтобы выяснить программу пребывания мистера Турецки и узнать, какую помощь ему надо будет оказать.

Объяснять сейчас помощнику заместителя генерального прокурора Соединенных Штатов свою нужду, которая и занесла его, Турецкого, на Американский континент, он не стал. Раз уж «подружка Кэт» так обставила сам факт его прибытия сюда, значит, на то у нее были свои причины. Или это — просто удачный повод увидеть наконец вблизи, рядом с собой, «любимого Сашью», — а ведь их нежной дружбе, пожалуй, скоро исполнится десять лет, не меньше! Ну да, если считать со дня их первого знакомства в «Файв левел»…

В ожидании ланча и, соответственно, встречи с Кэтрин Турецкий снял свой официальный костюм и надел легкие светлые брюки и ковбойку в веселенькую клетку, после чего почувствовал себя окончательно свободно и по-домашнему. А чтобы не сидеть без дела, решил пройтись по небольшому парку, окружавшему дом.

Было приятно медленно вышагивать по узким, утрамбованным хрустящим песком дорожкам, прислушиваться к негромкому, ровному гулу города, представлявшего огромный, грохочущий суматошной жизнью мегаполис, но умевшего дарить и такие вот укромные уголки покоя, вдыхать аромат незнакомых цветов.

Турецкий посмотрел под ноги и вдруг с тихим ужасом обнаружил у обочины дорожки пыльные такие, серые валики пуха. Снова тополь, будь он проклят! И тут этот цветущий тополь! Но, внимательно оглядевшись снова, Александр Борисович с несказанным облегчением обнаружил, что его страх оказался напрасным. Тополя, конечно, были, но их ловко обрезали, обстригли, и теперь эти причудливые, окутанные шелестящей зеленью уроды не грозили ему цветением. Однако откуда тогда взялся этот пух? Не с Луны же прилетел?

Словно превратившись в охотника за привидениями, Турецкий принялся пристально изучать окрестности виллы и вскоре обнаружил-таки источник заразы. Но это были не деревья, а отдельные пушинки, которые прилетали сюда бог весть, откуда, может, с других окраин Вашингтона или из окружающих его городов, коим нет числа. Не везде либо не одновременно по чьему-то недосмотру стригли городские экологические службы этих угнетателей рода человеческого. Нет, ученые всего мира, например, абсолютно твердо уверены, что тополя абсорбируют опасную для. человека радиацию. Даже знаменитый Курчатов потребовал, говорят, высадить вдоль всего Ленинского проспекта тополя, чтобы с их помощью максимально снизить уровень возможной радиации — в Москве всегда хватало объектов атомной физики. Та же картина — целые тополиные рощи — и в районе метро «Сокол», где стоит теперь мрачный памятник «бороде».