Поэтому не удивительно, что на заседании Совета особых возражений заявлению императора не последовало, так как были заданы те же вопросы и высказаны те же предположения. На этот раз отвечал Салтыков, причём то же самое, что озвучили Строганов с Кочубеем. Что ни говори, но это первая победа Александра, ибо Непременный совет получил право замораживать указы и манифесты царя ещё при своём создании. Эдакий маленький парламент с правом вето, практически зародыш.

А возвернувшийся Ланской привёз мне нечто кожаное, навроде кошеля с несколькими карманами.

— Здесь очередная оплата вашего сервиса. Снова пять тысяч, теперь за второй день беседы с государем. Не поверите, но в ближайшие дни будут отправлены люди на поиски Фултона. И если ваш рассказ подтвердится, то будет сделан ещё один платёж, правда не знаю какого размера.

Во как, получается что на меня ларцов не напасёшься, поэтому на нечто, напоминающее седельные сумки, перешли. Ну что же, моя курочка начала по зёрнышку клевать. Клюв(5К)… клюв(5К)… клюв(?)…

— Благодарю, Степан Сергеевич, а я тут ещё три проекта накропал. Не поможете с переводом с русского на русский?

— Помогу, конечно, но только после обеда, — сдобродушничал гофмаршал, — кстати вечером посетитель придёт, может быть инкогнито. Он не клиент, а просто хочет чуть-чуть полюбопытствовать. Примете его?

— Конечно приму, буду даже рад. Но, сами понимаете, всё в пределах разумного.

— Разумеется, маркиз, я его предупредил об этом.

Гостем оказался крупногабаритный пожилой мужчина. Ланской представил меня, заведя нас в кабинет, после чего отрекомендовал и гостя.

— Граф Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский.

— Очень приятно, господин граф. По какому поводу пожаловали?

Чую, что скандальный тип, но уже не прогонишь. И сразу начался наезд по полной форме.

— Говорят, что ты плохо отзываешься по поводу моей дочери. Не хочешь ли объясниться?

— Сначал вы объясните в чём меня обвиняете, только с подробностями.

— Мы позавчера вернулись в Петербург и я услышал, что мою дочь какой-то проходимец обвиняет в мошенничестве.

Не хочет граф толком объяснить, крутит вокруг да около. Только чихать я хотел на его габариты и положение в обществе.

— Ясно, слышали звон, да не знаете где он. Тогда извольте выслушать всё подробнее и нечего обвинять меня в том, чего я не делал. Вы готовы?

— Ну, говори уж, но накажу всерьёз.

Гофмаршал слегка съёжился, видимо Орлов ему совсем другое обещал.

— Тогда будьте внимательны и не забывайтесь, что мы с вами в гостях у уважаемых людей. Когда-то мне попалась журнальная статья о своеобразных мошенничествах в разные десятилетия и даже века. Все они проходили по одному сценарию…

— Моя дочь не мошенница!

— Не перебивать, когда я говорю, — пришлось повысить тон, — продолжу. Суть всегда сводилась к тому, что некие непонятные люди выискивали тех, кто в силу разных причин оказывались одиноки и нуждались в сочувствии и моральной поддержке. В наше время таким оказался юноша-американец, который трагически потерял родителей и бабушку в одном автомобильным… транспортном происшествии. В результате он стал единственным наследником состояния, оценённого в 87 миллионов долларов. Рядом оказались члены одной религиозной организации, которые вроде его поддержали, но несколько лет вытягивали из него деньги под видом помощи другим несчастным.