— Помогу вам, Денис Дмитриевич, действительно иностранцы совсем от рук отбились на радостях. Напрочь совесть потеряли, как и некоторые продажные наши, навроде Дворского. Он даже не кается, говорит что все так поступают. Так пусть хоть кто-то будет их урезонивать время от времени…

Глава 11

Глава одиннадцатая

Ворох событий прервался, предоставив передышку, однако вечером меня снова припахали. Вельможа средних лет пригласил в карету, чтобы доставить в Таврический дворец. Говорят, что здесь было великолепие и роскошь во времена Потёмкина, но потом всякоразные умники многое растащили. Последний месяц дворец восстанавливают насколько получается. Это заметил, когда вели по коридору куда-то в дальнее крыло — то статуя стоит шикарная, то на стене тёмное пятно от картины осталось на память.

Комната, куда меня завели, тёмная — лишь несколько свечей поставлено, да и тех не хватает, чтобы полумрак развеять. Меня присадили возле какой-то ширмы, лицом к ней и велели ждать. Через некоторое время с другой стороны раскрылась дверь и кто-то вошёл.

— Добрый вечер, маркиз, можете называть меня «мадам», этого будет достаточно, — послышался из-за ширмы тихий женский голос, — меня интересует лишь судьба моих детей.

Зашибись клиентка попалась, да ещё и бесплатная. И как мне для неё «прорицать» прикажете?

— Виноват, мадам, но хотя бы назовите их имена, а то я действительно чужой в этой реальности.

Голос вздохнул из-за моего непонимания условностей высшего света, но чуток рассекретился.

— Сыновей зовут Александр, Константин, Николай и Михаил. Понимаете кого я имею в виду?

— Постараюсь, мадам, но я не очень хорошо знаю Историю этого периода. Поэтому расскажу лишь то, что запомнил когда-то. Поймите правильно, я всё-таки человек своего времени и всё прошлое лишь отдельные знания. Начну с Александра, если позволите.

— Да начинайте уже, — сразу проявилось недовольство.

Клиентка явно лишь отдаёт дань вспыхнувшей моде, но наверняка считает что зря теряет время на очередного мошенника.

— Александр известен в Истории, как реформатор, многого добившийся. Он заложил фундамент более передового управления, — как будто занудную лекцию читаю, — но замучился подгонять и подстёгивать исполнителей его идей. Несколько лет собирал команду единомышленников и выискивал исполнителей. Вот только к концу своего правления, Александр Первый всё больше уставал от косности окружающих. В конце 1825 года случилось нечто, до сих пор остающееся загадкой для профессиональных историков.

— Вот как, а что именно? — заинтересовалась дама.

— Официально он в конце года поехал в Таганрог, но никто не мог понять зачем. Там он быстро заболел, хотя имел хорошее здоровье, и умер. Хоронили императора в закрытом гробу, привезённом в Петербург, но доверенные люди не позволили его открыть хотя бы для близких.

За ширмой заёрзали, намекая на то, что нужны хоть какие-то объяснения. И как я по телодвижениям, которые даже не вижу, должен понять о чём следует говорить, а о чём нельзя?

— Таинственность начала проясняться лишь впоследствии. Дело в том, что в тех регионах России объявился некий старец Фёдор Кузьмич, который бродил по дорогам и разговаривал с простыми людьми. Он не был стариком, просто имел бороду, а выглядел лет на пятьдесят. Окружающих поражала его очень грамотная речь. Были некоторые, видевшие Александра Первого при жизни и встретившиеся волей случая со старцем. Они утверждали, что лицо то же самое. Самым главным было то, что Фёдор Кузьмич явно был высокообразован в разных областях человеческих знаний. Обычные старцы лишь в духовных и религиозных сферах разбираются. Так в Истории и остались оба варианта ухода государя из активной жизни.