— Это легко избежать заключением Пакта о ненападении с Францией на те же 15 лет. Да и если наши войска не будут помогать англичанам и австрийцам, то ему не будет смысла с нами воевать.

Ланской пытался осознать такой подход, хотя по-своему ему это претило. Мол, а как же героизм, доблесть, братство народов и взаимопомощь.

— Если мы отложимся от событий в Европе, то никогда не станем для неё своими, согласитесь маркиз.

— Не соглашусь, Степан Сергеевич, по очень простой причине. Мы же так и не стали для европейцев своими. Они искренне считают, что Европа кончается там, где начинается Россия. И неважно где наши границы находятся в тот или иной исторический период. А так как мы очень сильны, то нас постоянно ненавидят и регулярно делают пакости и гадости, пытаясь нас ослабить и подчинить своей воле.

— То есть, все старания были впустую?

Царедворцу высокого уровня конечно же сложно осознавать такие откровения, а тем более принимать их за реалии. Русские всегда всех спасают и выручают, порой за свой счёт. Должна же быть хоть какая-то благодарность за прошлые заслуги.

— Да, именно так. Вспомните поход Суворова в Северную Италию ради интересов Австрии. Мы в России гордимся полководцем и нашими солдатами, а австрийцы и итальянцы считают, что никакого толку от нас не было.

— Но почему? — расстроился мой собеседник.

— Потому что Суворов и армия в итоге вернулись в Россию, а тот же Наполеон своим вторым итальянским походом отвоевал многое обратно. Поэтому итальянцы и австрийцы считают, что мы пили за их счёт, ели, пользовались их расположением, а ничего не сделали.

Нелепости еврологики всегда видны невооружённым взглядом, но даже внутри страны некоторые из нас боготворят именно «европейские толкования». Хорошо, что вернулись в особняк и прекратили шехерезаденье, иначе гофмаршал совсем расстроился бы…

Глава 3

Глава третья

С утра мы дружно позавтракали, слегка потолковав о погоде и «чего в мире творится» после чего гофмаршал уехал на службу. Впрочем его сразу же вызвали к императору, где тройка самых-пресамых начала пытать Ланского на предмет дополнительной информации о «госте».

— Господа, Денис Дмитриевич упомянул, что Европа так и не признала Россию европейской страной. А так как в будущем наша держава очень сильна, то европейцы постоянно строят козни и пытаются посильнее навредить нам.

— Но как же так, Степан Сергеевич, мы же столько для них делаем и будем делать, — изумился Кочубей.

— Они, как выяснилось, живут под лозунгом о том, что «Европа кончается там, где начинается Россия».

Строганов тут же метко отметил.

— А что если наши границы будут где-нибудь в германских землях, например?

— Тогда Европа на них и закончится.

Беседа грозила перерасти в словесный потоп, поэтому Сфинкс Всея Руси её прервал.

— Господа, не отвлекайтесь. Нам следует быстро решить, как поступить с маркизом д’Эсте. Мы не можем хранить тайну вечно, независимо от того кто он на самом деле. Хоть путешественник, прибывший из будущего, хоть выдаёт себя за такого, но скоро пойдут слухи.

— Ваше величество, а может имеет смысл предоставить ему возможность открыть свой салон и предсказывать будущее желающим за это платить? — предложил граф Строганов, — тогда всё встанет на свои места достаточно быстро и наша репутация не пострадает. Если он мошенник, то это выяснится вскоре. И никто не скажет, что власти России запретили или ограничили его свободу.

— Павел Александрович, а вдруг его сведения будут полезны нам самим? — возразил Кочубей, — зачем делиться ими с другими и особенно с иностранцами.

Действительно загвоздка класса «перо жар-птицы».