– Вы это в высшей степени правильно поняли, – сказал он и добавил: – Драмлиза.

Джетри вздрогнул. Миандра только что приобрела врага. Сильного врага, поскольку она привязана к этому шарику грязи и не сможет поднять корабль в случае неприятностей…

– В этом доме нет драмлиз! – отрезала леди Маарилекс. – Просто две юные Целительницы, которые любят маленькие фокусы.

– Конечно! – сердечно согласился разведчик и еще раз поклонился.

– Я хочу получить клятву, которую мне за вас обещала Целительница, – сказал он Джетри. – После чего я уйду.

Джетри чуть помедлил, гадая, что этот тип может счесть достойной доверия клятвой, и чуть было не рассмеялся, несмотря на атмосферу тревоги и недовольства.

– Я клянусь своим именем – Джетри Гобелин, – что не стану использовать древнее технологическое устройство, которое буду хранить надежно и бережно до того момента, когда за ним явится капитан-разведчик тер-Астин, вооруженный правилами, которые дают ему такое право.

– Свидетельствую, – сказала леди Маарилекс.

Лейтенант-разведчик Фел Дин йо-Шомин поклонился.

– От лица Разведки я принимаю вашу клятву. Капитана тер-Астина вызовут.

– Хорошо, – сказал Джетри, – я буду рад с ним увидеться.

Разведчик удалился, уведенный бледной Мейчей, которая перехватила его у двери в коридор. Джетри тихо и протяжно вздохнул и очень постарался не думать о том, что только что сделал.

– Миандра, – сказала леди Маарилекс очень тихо.

– Да, тетя?

– Могу я узнать, в какой момент вы потеряли ваш разум?

Молчание.

Джетри медленно повернулся. Миандра стояла, окаменев, глядя прямо перед собой, опустив сжатые в кулаки руки. Рубиновая подвеска качалась маятником на конце длинной серебряной цепочки.

– Твой рубин! – воскликнул он, наконец разглядев, в чем дело. – Он расплавился!

Миандра устремила на Джетри выразительный взгляд своих сапфировых глаз, хотя он так толком и не понял, что именно они выражали. Просьбу о союзе, возможно, хотя он и не мог сказать, как, по ее мнению, он мог бы отклонить очередную высокооктановую выволочку леди Маарилекс.

– Расплавился? – переспросила старая дама, хмуря брови на Миандру. – Чепуха. Вы представляете себе, сколько нужно жара, чтобы расплавить…

Ее голос замер. Миандра закрыла глаза, а ее рот превратился в белую ниточку плотно сжатых губ.

– Дайте мне его, – сказала леди Маарилекс ровным голосом.

Крепко зажмурившись, прижав к телу сжатые в кулаки руки, Миандра стояла, словно кукла размером с человека.

– Немедленно, – сказала леди Маарилекс.

Миандра облизнула губы.

– Если бы не эта ошибка, так другая, – сказала она быстро и нечетко, не открывая глаза. – Я не могу… тетя Стафели. Это… слишком для меня много. Я тону в нем. Пусть все узнают, и конец.

– Это и будет конец, глупое дитя! – Леди Маарилекс повелительно протянула руку. – Дайте мне подвеску!

Последняя фраза была сказана с такой силой, что даже Джетри ощутил, как его мышцы бросились выполнять сказанное, но Миандра осталась стоять неподвижно, демонстративно непокорно, а из-под ее длинных темных ресниц показались слезы.

В эту секунду Джетри вдруг понял: несмотря на весь свой суровый и угрожающий вид, леди Маарилекс боится.

– Миандра, – сказала она очень мягко. – Дитя мое.

Миандра отвернулась.

Джетри не следовало бы вмешиваться в то, чего он не понимал, – и он не имел никакого права вмешиваться и отменять решение, которое Миандра сама приняла.