Миандра отвернулась.

Джетри не следовало бы вмешиваться в то, чего он не понимал, – и он не имел никакого права вмешиваться и отменять решение, которое Миандра сама приняла. Но леди Маарилекс испугалась, а он подумал: к тому, что способно испугать ее, людям меньшего калибра лучше даже близко не подходить.

Джетри сделал три шага вперед, взял одной рукой цепочку, другой – оплывший рубин и снял их с шеи девочки.

Миандра тихо застонала и подняла руки, закрывая лицо. У нее затряслись плечи. Джетри отступил назад, чувствуя себя крайне неловко и очень неспокойно, и опустил подвеску на протянутую ладонь старухи.

– Я благодарю вас, юный Джетри, – сказала она.

Он посмотрел ей в глаза, но увидел в них только бесстрастную вежливость.

– А что сейчас случилось, сударыня? – спросил он, зная, что она ему не ответит.

И она его не удивила.

– Ничего, кроме неподобающей сцены со стороны своевольного ребенка, – сказала она, и подвеска исчезла, пропав в нарукавном кармане. – Я прошу вас об этом забыть.

Конечно. Он посмотрел на Миандру, которая по-прежнему закрывала лицо ладонями. Нет сомнения, Стафели Маарилекс была бесстрашна – но и Миандра трусихой не была. Несмотря на это, и она, и ее сестра по большей части оставались в рамках правил, диктуемых им старшими, и отвечали ясно и быстро, когда им задавали какой-нибудь вопрос. Джетри считал, что неподобающая непокорность не в их стиле, хотя он вполне допускал возможность тайных операций. И уж конечно, им не свойственно было стоять и плакать.

– Эй! – сказал он, дотрагиваясь до ее рукава. – Миандра, ты как?

Она шмыгнула носом, напрягла плечи – а потом медленно опустила руки. Одновременно с этим ее подбородок поднимался вверх.

– Спасибо тебе, – сказала она с достоинством капитана корабля, – твоя забота меня согревает.

– Да, – отозвался он. – Но ты хорошо себя чувствуешь?

Ее губы пошевелились – может быть, это даже была улыбка.

– Насколько это возможно, – ответила она и, похоже, собиралась еще что-то добавить, но в эту минуту дверь открылась.

Там возникла Мейча, которая поклонилась и объявила:

– Целительница Тильба сиг-Харат.

Джетри повернулся и, пока Целительница входила в комнату, отошел на пару шагов. Она оказалась длинноногой (относительно) и худой, волосы, убранные в одну светлую косу, падали через плечо до пояса. Она была одета в обычный наряд для визитов и выглядела несколько помятой, словно начала вахту рано и знала, что закончит поздно.

– Приветствую вас, целительница, – сказала леди Маарилекс, приветственно наклоняя голову. – Вы делаете нам честь.

Тильба сиг-Харат остановилась у кресла, чуть склонив голову к плечу.

– В послании говорилось, что дело срочное.

– Наш сын определенно так считал, – ответила леди Маарилекс спокойно.

«Вот как», – решил Джетри. Рен Лар вызвал Целителей со своего пульта, а его мать решила, что он отреагировал на события слишком остро. Этим можно было объяснить резкость ее высказываний до этой поры.

Но этим нельзя было объяснить ее страх.

– Вот именно, – говорила тем временем Целительница. Она перевела взгляд с леди Маарилекс на Миандру, которая теперь стояла прямо, подняв голову и с вызывающе бесстрастным лицом. – Миандра, ваш кузен говорит, будто вы сказали ему, что не пускали ветровую воронку на виноградник в течение некоторого времени, а потом ее сила вас одолела. Это верно?

Миандра наклонила голову.

– Верно.